— Хорошо. Но вначале нам твою задницу надо из СИЗО вытащить, а уж потом мутузить, — как и я, Колян не стал утруждаться и показал на присутствующих рукой, — и тех, кто тебя засадил сюда.
— Это мой сисадмин. Степа Шимякин, — вспомнил я сотрудника, который был рад тому, что меня увели.
— Проверим и Степу, и твою горе-женщину. А сейчас пошли. Я пока не могу тебя отсюда вытащить, но могу условия лучшие создать. Посидишь пока в отдельной камере. Через полчаса придет доктор и осмотрит тебя.
— Не нужен мне врач...
— Заткнись и сиди смирно. Сейчас не то время и место, где надо спорить. Делай все так, как я тебе скажу. А иначе...
И я прикрыл рот, хотя уже был готов вступить в дискуссию с другом. И правда, сейчас лучше помолчать и подумать о будущем.
Посадили меня и правда в отдельную камеру, что было весьма кстати. До сих пор не мог даже мысли допустить, что моя Яночка... Нет. Это все Степа и Кулаков. Да, точно!
Доктор, осмотрев меня, заключил, что сильных повреждений нет. Прописал обычную мазь от ушибов. Те придурки знали, куда надо бить.
Так я просидел дня три. От Коляна вестей никаких не было, и тюремщики отказывались со мной говорить, обходя стороной, благо хоть кормили, и то хорошо.
На третий день ко мне хотела прийти мама, но я наотрез отказался. Не нужно, чтобы она видела меня такого разукрашенного, поэтому отказался идти к ней на встречу. Она и так сильно переживает за меня, не хочу, чтоб еще сильнее тратила свои нервы.
Жизнь в таком злачном месте, скажу я вам, не сахар. Сидишь, смотришь на потолок в стенах, и делать абсолютно нечего. Только думаешь, думаешь и думаешь. Иногда ешь, ходишь по нужде, и все. Читать любовные романы или детективы не было никакого желания. А уж тем более листать женские журналы. Они что, совсем идиоты, нести мне эту чушь?
А мысли мои были заняты далеко не тем, как разгрести эту кучу дерьма. Я думал о Яне. По идее она уже давно должна была узнать, что меня повязали. Но ни на первый, ни на второй день не явилась, как и в последующие дни. Это могло означать только одно... Что Колян на счет нее оказался прав.
Черт!
Это угнетало больше всего.
За что она так со мной?
Я ведь душу в наши отношения вложил. Готов был отдать все. А эта женщина...
Ничто так сильно не ранит, как предательство человека, которого любишь больше жизни.
Я ведь жениться был готов она на ней. Детей делать. А тут, оказывается, ей нахрен не сдалось это все. Ни я, ни моя любовь. Только мои деньги.
Оказалась продажной шлюхой.
И с каждым часом мое угнетенное состояние становилось все хуже и хуже. Стены давили, а одиночество сводило с ума. Казалось, что этому не будет ни конца ни края.
А еще мне жутко хотелось забыться. Просто взять и выключить память, чтобы не испытывать ту боль, что поселила Яна в моей душе. Уж лучше не любить вовсе, чем вот так вот страдать от предательства.
Ох, попадись ты мне.
В первую очередь задам интересующий меня вопрос: «За что?», а потом: «Почему она так со мной?»
Были мысли вначале «поиграть» с ней, а потом уже сдать полиции. Но, естественно, дальше это все не пойдет. А так хочется убить суку. Самолично открутить голову и поиздеваться за то, что выкинула все в мусорное ведро. Но не способен я на такие дела. Не смогу быть жестоким с женщиной, которую до сих пор люблю, несмотря ни на что. Даже после всего, что Яна сделала со мной. Хотя и очень хотелось наказать как следует, чтобы она испытала все то, что испытываю сейчас я. Лично на своей шкуре ощутила, каково это — когда любишь, а тебе нож в спину. Придушить на месте, тварь!
Спустя неделю моего пребывания в СИЗО соизволил прийти Колян.
— Все. Закончилось твое уединение. С тебя все обвинения сняты, — обрадовал меня друг, которому я теперь по гроб жизни обязан.
Глава 8
Выйдя на улицу и вдохнув свежего воздуха, я почувствовал, как настроение стало несколько лучше.
Пока Колян оформлял все нужные бумаги, я просто стоял около входа и наслаждался свободой. Как удивительно, дожив почти до тридцати шести лет (кстати, через неделю мой день рождения), я вдруг стал ценить то, о чем раньше вообще никогда не задумывался. Это на самом деле такое счастье — быть за пределами тюремной камеры.
После того, что произошло, начинаешь думать, что остальные проблемы такие мелочные. Например, у многих женщин проблема скинуть лишний вес. Господи! Ну разве это проблема? Или увеличить грудь. Это уж точно не стоит потраченных нервов. Или такая: «ой, я сломала ноготь».
Херня какая. Это так, не решенные задачки. И они настолько мелкие, что аж смешно становится, насколько много этому придают значимости.
На самом деле лучше пусть скажут спасибо, что они живы и здоровы, а не где-нибудь валяются на больничной койке или того хуже — в сточной канаве. У них есть крыша над головой, они вкусно едят, их дети довольны и счастливы! И главное — у них есть возможность делать все, что вздумается. И когда хотят. У них нет ограничений в свободе своих действий. Захочется — поедешь туда-то, захочешь — встанешь в пять утра и сделаешь себе вкусный бутерброд. Когда человек несвободен, это отнимают у него. Даже элементарно принять душ — и то надо просить разрешения. Разве это нормально?