Как бы я хотел подойти к каждому человеку, который напридумывал себе такие мелочные проблемы по сравнению с теми, что были у меня, хорошенько встряхнуть за плечи и сказать, чтобы перестали заниматься всякой ерундой.
— Все готово. Теперь ты и по бумагам свободен, — вырвал меня из мыслей Колян.
— Спасибо, друг. Что бы я без тебя делал? — искренне поблагодарил я Кольку.
— На самом деле, тут моей заслуги практически нет, — удивил меня Колян, — поехали ко мне. Примешь нормально душ или ванну, поедим нормальную пищу, и за ней я все тебе подробно расскажу.
Отказываться я не хотел. Ехать в свою пустую квартиру, где все напоминает о ней? Нет уж, увольте. Поэтому с удовольствием пошел вслед за другом.
Пока ехали, сидели в тишине. Я с наслаждением впитывал все, что было вокруг. Запах салона и дорогих сигарет, проплывавшие за окном высотки, проходивших по тротуару людей и проезжавшие мимо машин. Почему-то все это приводило меня в полнейший восторг. Я действительно только сейчас начал ценить жизнь по-настоящему. Удивительно, как плохие моменты могут влиять на умозаключения и мировоззрение. Менять их на противоположные полюса с минуса на плюс.
Но не только хорошее пришло ко мне в это время.
Я четко осознал, что таким добреньким, как раньше, уже не буду. Дни заточения полностью меня изменили. И я жаждал справедливости. Всех порву, кто был причастный к этой заварушке. Никаким образом не поведусь на жалость. Они все заплатят, и неважно, мужик это или гребаная баба. Все получат по заслугам. Берегитесь! Исаев Ефим Геннадьевич выходит на охоту!
Приехав в загородный дом, сразу же отправился в ванну. Налил воды и добавил пены с запахом свежего морского воздуха. Лежал, наверное, целый час отмокал. После яростно смыл с себя грязь, которая налипла в течение всех этих дней, так как в душ в СИЗО я не ходил. Было противно. Там жутко воняло от воды, и она постоянно шла ржавая.
Напялив на себя халат, вышел и направился на вкусные запахи.
Боже, как пахнет-то восхитительно.
Сев за стол, где было разнообразие блюд, накинулся на еду, словно голодный волк.
— Итак, приступим. Ты уже отмылся и наелся, а теперь о главном, — начал нелегкий для меня разговор Колян.
— Да, я уже понял, что ты был прав в отношении Яны, — обреченно молвил.
— Прости, я не хотел оказаться правым на ее счет, — сочувственно сказал Колька, — но у меня есть неоспоримые доказательства.
— Это какие? — навострил уши. Уж очень было любопытно, как он прижал эту сучку.
— Ну, во-первых, за все время, что ты был в СИЗО, она ни разу не пришла к тебе, — загнул первый палец друг.
— Это и без тебя заметил, — фыркнул я.
— Во-вторых, таинственное исчезновение за день до того, как тебя повязали. — На этих словах мои глаза округлились.
Так, значит, она не просто так пропала с утра.
— В-третьих, фальшивые имя и документы. Тихонова Яна Алексеевна, которой двадцать три года, отсутствует в Москве. Другие с таким именем есть, но остальная информация не совпадает. То возраст, то отчество, то имя. В салоне красоты на Ленинском такой работницы никогда не было. И найти, к сожалению, мы ее никак не можем, — совершенно шокировал меня подобной новостью Колян.
Это что же получается, я попался, как последний лох? Вспоминая наше с ней знакомство... Не похоже было на подставную утку. Ни разу. Но я все равно попался в сети. И как узнать впоследствии, кому вообще из баб можно доверять? Эх, зря я не отдал Юрику указание проверить эту гниду вдоль и поперек. По-любому бы вскрылась информация и возникли логичные вопросы.
— Переварил? — вернул меня в реальность Колька. — Дальше круче.
— Куда уж круче-то? И так понятно, что я облажался по полной, — закрыл лицо руками, потому что было очень стыдно.
— Не кисни, мы что-нибудь придумаем, — похлопал по плечу Колян.
— Что там дальше? — вымученно прошептал, не желая, чтобы мне сочувствовали.
— А дальше... Тебе нужно набраться мужества. Крепись, мужик.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Тем, что твоя ненаглядная лже-Яночка подделывала твою подпись, относила поддельные документы в бухгалтерию, и они якобы по твоему распоряжению отправляли деньги твоей компании на счет ИП, некой Тихомировой Эльмиры Алексеевны. И эта женщина так же испарилась, как и твоя Яночка.