Но то сообщение… ее смех… это было за гранью.
Это уничтожило меня. Размазало.
Если бы тогда я встретил суку — удавил бы на месте.
За полгода эмоции поутихли, включились мозги.
Боюсь даже представить, что может Колян сделать с ней. Заплатив за виски, даже ни разу не глотнув, быстро пошел по направлению к выходу.
Я много думал о том, как поступлю, когда снова увижу ее. Уж точно не стану уподобляться этой твари. Но наказать ее надо. Так, чтобы почувствовала, каково это — когда тебе отдают сердце, а ты растаптываешь его.
Я тоже вырву ей сердце и поглумлюсь.
Ехал, а меня аж потряхивало. Сейчас увижу ее, загляну в глаза и заставлю ее ответить: почему. Кулаков Михаил, мой конкурент, лучше трахал?
Неспокойно на душе, хоть и дал слово, что буду кремнем и не впаду в уныние. Я ведь мужик, я не имею права на ошибку. Нужно быть жестким, непоколебимым, всегда с каменным выражением лица. Но когда тебе делают гадость, причем близкий человек, это подрывает не только доверие, но и веру в людей. Как жить после этого?
Это давно известная истина: зуб за зуб, глаз за глаз. Или как там правильно говорится? Человек должен заплатить за то дерьмо, что подложил мне в свое время. Пусть некоторые люди говорят, что только господь бог решает, как наказать виновного. А хочу ли я ждать так долго? Определенно нет. Пусть ответит за свои злодеяния. Не все коту масленица.
Но, к сожалению, моему замыслу не суждено было сбыться до этого момента. Она смылась. Испарилась. Улетела восвояси. И как искать ее, мне непонятно. Она как в воду канула. По всей Москве не нашли никаких следов пребывания. Была и вдруг... Пуф... Исчезла.
И вдруг объявилась. Почему, интересно узнать? Я уже хотел каждый камень перевернуть, лишь бы посмотреть в глаза и задать вопрос: почему. Неужели ей мало было моей любви? Неужели тот козел оказался лучше меня?
Каждый гребаный день задавался этими вопросами.
Но даже если и так, я не хотел, чтоб Колян поступил с ней так же, как с Наташей. Это вообще отдельная история.
Но чем ближе я был к дому, тем больше понимал, что Колька мог успеть сделать свое грязное дело. И скорее всего, позвал своих дружков.
Припарковавшись около дома друга, увидел несколько машин с тонированными окнами. Мои худшие опасения подтвердились, когда я зашел внутрь и услышал женские крики.
Черт побери! Это уже переходит всякие границы.
— Какого хрена ты это затеял? — Рыча, я схватил Коляна за грудки, на что стоявший рядом амбал сразу же отреагировал, достав пистолет и направив на меня.
— Спокойно, Санек. Опусти пушку, — отдал приказ своему головорезу Колька, — Ефимка, ты чего такой злой? Тебе бы развеяться. Не хочешь поразвлекаться с нашими крошками?
— Какого лешего ты привел ее сюда и отдал своим дружкам? — отпустил я друга, поняв, что в меньшинстве и совершать необдуманные действия было бы неразумно.
— Она заслужила быть наказанной после всего, что сотворила с тобой! Вот я и ускорил, чтоб восстановить справедливость, — объяснился Колян.
— Не с тобой это сотворили и не тебе это все решать!
— Да успокойся ты! Развел тут сопли. Никто не трогал твою крошку. Посмотрела немного представление, — смеясь, положил руку мне на плечо в знак примирения, но я ее тут же скинул.
— Это не повод таскать к себе женщин и насиловать. Это низко. Ты перешел черту. Я ее забираю, — высказал тоном, не требующих возражений.
— Хорошо, забирай. Но знай: если упустишь, мои друзья снова приведут ее сюда, и тогда даже я не смогу ничего поделать. Видеть наши лица и остаться при этом на свободе невозможно. Ты же знаешь, — предупредил меня Колян, о чем я и так знал.
Мне придется держать девушку взаперти, причем в подвале, чтобы ее ненароком не увидели наемные работники. И передать полиции за прошлые прегрешения тоже не вариант, так как она может сдать Коляна и его друзей криминального мира. А это верная смерть.
Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Не такого наказания желал девушке, которую любил и которая меня серьезно подставила, кинула на большие деньги, чуть не упекла за решетку, а сама спокойно смылась с моим конкурентом в другую страну к красивой жизни. Пусть она и виновата, но я жаждал справедливого наказания, а не всего этого.
— Вели своим, чтоб не трогали меня! — выплюнул приказ Коляну.
— Ребят, сейчас блондинку заберут, — сказал Колька в рацию, — иди забирай свою шалаву.
В подвал почти бежал. Хотел, чтобы шаги заглушали бешеный стук сердца, который глушит меня.
Это плохо. Она все еще беспокоила меня.
Открыл дверь, увидел ее— хрупкую фигурку, привязанную к стулу.