Сердце сжалось, в горле ком.
Она сейчас такая беззащитная, такая уязвимая.
Пухлые губки дрожали от рыданий, щеки залиты слезами, а глаза…
Я встретился с ее испуганным загнанным взглядом. И завис, понимая что…
Черт!..
Помимо нее там было человек шесть мужчин и Наташа. Все голые, кроме Яны. Двое в данный момент жестко имели Наталью. Под пристальными взглядами я подошел к девушке, развязал и поднял на руки. Яна обвисла, как тряпичная кукла.
— Смотри, куколка, будешь себя плохо вести, вернем тебя сюда и сделаем то же самое, что и с этой! — высказался один из мужиков.
Яна задрожала.
Я развернулся и быстрым шагом ушел из этого проклятого места, не понимая, как мог связать свою жизнь со всем этим дерьмом. Но выйти просто так из него нельзя. Это имеет фатальные последствия.
Глава 12
Я шел по дороге к своему дому и нес на руках Яну. Поверить не могу, что это она, правда, запах парфюма совершенно другой. И этот мне нравится гораздо больше. Ей очень идет. Видимо, решила сменить, но это неважно. Надо как-то решить, что же делать со всем этим дерьмом. Совершенно очевидно из моей реакции, я испытываю к ней очень глубокие чувства. И если уж быть откровенным самим перед собой, не очень-то и хочется мне наказывать Яну. Значит, как бы ни старался, так и не смог выкорчевать свою любовь к этой женщине. Слишком глубоко засела и просто так оттуда не вытащишь. Видимо, последние полгода занимался самообманом. И это очень плохо. Потому что если я вновь попадусь на ту же удочку, быть беде. На этот раз я не смогу всплыть и пойду ко дну. Умру и больше никогда не восстану из пепла.
Яна на моих руках была молчаливой и очень испуганной. Представляю, какой кошмар пришлось ей испытать не понаслышке. Если уж мне было плохо и чуть не вывернуло наизнанку, что уж говорить о хрупкой девушке.
Зайдя в дом, двинулся в направлении подвала, чтобы самому не сорваться и не начать просить Яну вернуться ко мне и не сказать, что прощаю все ее прегрешения. Там не так уж и плохо. Как-то думал поселить туда домработницу, чтобы жила бы под боком. Поставил кровать, холодильник, планировал даже отдельный санузел сделать, но как-то было не до этого. Надо было компанию поднимать из грязи. Вот теперь как раз повод есть.
Конечно, было бы лучше всего вызвать полицию, чтобы увезли Яну, и забыть раз и навсегда, иначе неровен час, снова попаду в одну и ту же ловушку. Значит, надо не показывать своих переживаний на ее счет. Спрятать их глубоко внутри и не давать слабину. Она показала свое истинное лицо в той проклятой смске. Ей ничего не стоит просто взять и снова разыграть при мне спектакль одного актера. Но я знаю, чего она стоит. Больше не поведусь, хоть и очень сильно люблю. Тут стоит поступить, как настоящий мужик — засучить рукава и вперед за дело. А отпускать не имеет смысла, по крайней мере, пока. Не удивлюсь, если люди Коляна будут следить за мной и моим домом, чтобы в случае побега или если я вдруг решу отпустить Яну на волю из жалости, сразу же схватить ее, и тогда уж точно с ней случится то же, что и с Натальей. И как бы я ни хотел восстановления справедливости, такой участи не желаю ни одной женщине.
Посадил Яну на кровать в подвале. Она сразу же сжалась, уставилась в пол и выглядела настолько жалкой и беспомощной, что мне стало жаль, захотелось успокоить ее. А потом я завис на губах.
Черт побери!
Как же хочется впиться в них, обнять и залюбить до беспамятства. Но нельзя. Нельзя, чтобы она поняла, что я до сих пор что-то испытываю к ней. Надо быть хладнокровным.
— Это твой новый дом на ближайшее время, — отрешенно и с безразличием в голосе начал свою речь, хотя внутри бушевал ураган эмоций, — если вздумаешь бежать, вспомни, что те головорезы только и ждут, чтобы сделать с тобой то же, что и с Натальей. Поэтому советую тысячу раз подумать, прежде чем совершать такой опрометчивый поступок. А теперь вынужден откланяться, у меня есть дела.
Не стал больше задерживаться, а то мог в любую секунду сорваться. Пока поднимался по лестнице, ловил себя на том, чтобы развернуться и заключить Яну в объятия, сказать, что очень сильно скучал, что до сих пор люблю, несмотря ни на какие обстоятельства, что не обижу, буду защищать и оберегать. Но продолжал идти. Сердце разрывалось от тоски, а тело от желания. Шел и уговаривал, что дал себе слово больше не вестись на Яну. Нельзя, в который раз повторял. Если поддамся, снова окажусь в луже, и на этот раз мне уж точно не выползти из нее.
Закрыв на ключ дверь наверху, решительно отправился к бару. Мне срочно нужно было выпить. Открыв шкафчик, взял бутылку, которую месяца три назад начали пить с Коляном. Он тогда снова предлагал мне нанюхаться всякой херни, но я снова отказался. Не утруждая себя, стал пить прямо из горла. Сделал целых три глотка и почувствовал, как тепло разливается внутри.