— Зачем, Яна? Я все готов был сделать ради тебя. Почему предала? Подставила? Подговорила сотрудника распространить про меня слухи. Подделывала документы. Переводила деньги на счет некой Тихомировой Эльвиры. Кстати, кто она? А впрочем, неважно. Можешь не отвечать. Я ведь любил тебя больше всех на свете. Горы хотел свернуть, луну с неба достать. А ты...
Голос надломился, и я почувствовал щекочущее ощущение в уголке глаза. Оно спустилось к виску и затерялось в волосах, а на том месте, где оно прошлось, появилось чувство небольшого холода.
Впервые с детского возраста пустил слезу. Как обычно в народе говорят? Мужскую и скупую. Именно такой она и была. На самом деле впервые в жизни пожалел, что не родился бабой. Сейчас бы разревелся. Но не могу. Увы, мужчина позволить себе такую роскошь не может. Гордость не позволяет. Да и не солидно это для мужчины — реветь по каждому поводу. Но сейчас, под действием сильного алкоголя, пережитых эмоций и от сложившийся ситуации моя оборона рушилась. Я сломлен и умираю. Нет ничего хуже, чем знать, что ты являешься чудовищем в глазах любимой женщины. Мужчиной, который посмел взять силой вместо того, чтобы защищать и оберегать. Неважно, что было до этого и что сама женщина сделала. Какой подлой бы не была, это не повод насиловать. Мужчина, который способен так поступить, не мужчина вовсе. Это кусок дерьма.
История кишит такими случаями. Только вот люди забывают рассказывать о том, что же случается с такими «героями». Их жизнь после этого полна ужасных вещей. Они застревают в себе и не могут выбраться наружу. Запертый внутри демон бесится и убивает изнутри, калеча душу и разрывая сердце в клочья. Если доживают до старости, то это время полно скорби, печали, самоугнетения, невероятной тоски и сожаления. Только об одном мечтают: либо чтобы кто-то построил машину времени, либо повернул время вспять по щелчку пальцев.
Но мы живем в реальном мире и такого в нашей жизни никогда не случится ни в ближайшем будущем, ни в далеком. Время — это сплошной поток моментов «сейчас». Невозможно из этого «сейчас» вернуться в то «сейчас». Сейчас это сейчас. А «тогда» существует лишь в виде воспоминания у нас в разуме. Только и всего.
Минуты молчания затягивались, и это угнетало все сильнее и сильнее. А голова становилась тяжелее. Я убрал руку с лица и снова посмотрел наверх. Перед глазами мелькали черные пятна. Это нехорошо. Я должен это сказать еще раз, прежде чем вырублюсь.
— Прости меня за ту ночь. Я действительно не хотел. Не будь под действием наркотиков, то никогда бы не посмел... Никогда. Ты не заслужила такого, что бы ни совершила. Мне очень жаль, прости. Я до сих пор люблю тебя, несносная маленькая...
Темнота. Я куда-то падал в свободном полете, но ощущения мерзкие. Хотелось прекратить. Не получалось. Видимо, мне пришел конец, и это мое вечное наказание за прегрешения. Значит, надо смириться и принять. Значит... Значит... Я не смогу спасти Яну. Эта мысль возобладала над всем, и я резко открыл глаза. Вокруг сумрак. Однако на этот раз понял, что нахожусь в комнате, причем в Яниной и на ее кровати.
Как я сюда попал? Я же пил в гостиной. А еще голова раскалывалась. Черт. А где Яна?
Мысли путались. Собрать их воедино очень сложно для меня сейчас. Итак, чтобы сделать предыдущие выводы, пришлось приложить немало усилий.
Кое-как встал и пошел на поиски. Алкоголь еще до конца не вышел, и поэтому я шел по дому, немного пошатываясь.
Зашел на кухню и увидел, как Яна не спеша поглощает пищу. На мое появление отреагировала как обычно, пугливым видом.
Взял минералку из холодильника, осушил сразу половину.
— Как я оказался на кровати? — хрипло сказал, так как во рту до сих пор пустыня и утолить жажду получается очень медленно.
— Я положила, — озвучила мою догадку Яна.
— Я же тяжелый для тебя. Не стоило, — проявил некоторую заботу и сделал еще пару глотков.
— Насчет того, что ты сказал... — Яна хотела поговорить о моих неадекватных бреднях.
— Не стоит. Я не желаю слышать, что там наговорил. Это все пьяный базар.
— Но я...
— Пожалуйста, не надо. Не сейчас. Я еще под градусом, — умолял Яну, хватаясь за голову, хоть и сомневался, что она послушает такого человека, как я.