— Николай Антонович, успокойтесь, пожалуйста. Иначе нам придется увести вас в участок, — спокойно сказал охранник.
— Меня? Да ты знаешь, кто я? — переключился Колян с меня на мужчину в форме.
— В данном случае вы нарушитель порядка, который несанкционированно проник на частную территорию, устроил погром и сопротивляется представителям закона, — предъявил претензии начальник охраны.
— Да я и есть сама власть. Мое слово закон! Один мой звонок, и вас всех уволят, — бесновался Колян. С каждой секундой его распирало все больше и больше. И тогда до меня дошло, что он может быть под дозой.
Незаметно шепнул свою догадку ближайшему охраннику. Тот сразу же решил проверить мою теорию.
— Проверьте его зрачки, ведет он себя слишком неадекватно.
— Не сметь! Я всех вас уничтожу, — брыкался и сопротивлялся Колян, пока его несколько мужчин держали.
— Везем его. Ребят, наручники, — скомандовал начальник, а после обратился к нам: — Всего вам доброго.
Ушли.
Я снова врубил сигнализацию и посмотрел на Яну. Она осела на пол и тихо плакала. Без задней мысли кинулся к ней, прижал к своей груди, сильно обнимая. Еще каких-то полчаса назад мы были в моей комнате, и она меня утешала. А теперь я возвращаю это ей.
Уцепившись за мою рубашку, Яна выплескивала весь негатив. А я был рад его принять. Пусть поплачет. В данном случае лучше, чтобы все вышло, чем держать в себе. Я почувствовал разницу там, наверху. После моей истерики стало спокойно, пусто и легко. Теперь я понимал, почему женщины так много плачут. Они избавляются от чувств и поэтому всегда такие живые и эмоциональные. В них нет заторов в этом плане.
Успокоившись, Яна отстранилась.
— Я хочу помыться и смыть с себя его прикосновения, — сказала она.
— В моей комнате есть ванная. Пойдем, покажу, что там и как, — поднялся и помог Яне.
Она взглянула на меня и ахнула.
— Что? — недоумевал.
— У тебя кровь. Где перекись? — заметалась она на месте.
— Все нормально. Я сам справлюсь, — хотел остановить, но Яна не далась и ускакала на кухню в поисках аптечки.
Когда я вошел следом, то увидел, что она уже нашла все необходимое. Усадила на стул и стала обрабатывать раны.
Я млел от прикосновений, чуть дышал, боялся спугнуть. Неужели она смогла принять меня хоть немного? Искренне радовался, прямо как ребенок, и не хотел, чтобы заканчивался этот момент. Но увы.
— Готово. Теперь зараза не попадет внутрь, — заключила Яна.
— Спасибо, — взял одну руку в ладони и нежно погладил бархатную кожу.
Яна немного позволила мне поласкать ее, а затем высвободилась и напомнила про ванну.
Показав все необходимое, заодно сказав, что спать она будет тут, решил разогреть ужин. Как раз к тому времени, как все было готово, пришла Яна.
Ели мы молча, пока она вдруг не решилась задать вопросы.
— Что будет с Эльвирой?
Я напрягся. Ведь за то, что она сделала, в тюрьму сажают. Не хотелось бы огорошить Яну такой новостью.
— Пожалуйста, скажи правду. Что будет с моей сестрой? — настойчивее повторила девушка, а я вздохнул.
— По-хорошему ей грозит срок. А вот какой, сказать трудно. Все в первую очередь зависит от нее, готова ли она сотрудничать и сдать своего сообщника.
— Михаила?
Я оживился. Вдруг Яночка владеет какой-то информацией и может помочь следствию.
— Ты что-то знаешь?
Яна отрицательно покачала головой.
— Жаль, а то мы могли бы... — И тут я осекся, заметив опечаленное выражение лица.
Черт! Мог бы и догадаться, что нелегко ей будет идти против сестры. Вот я дебил.
— Прости. Не подумал, — тут же извинился.
— Ничего. Спасибо за ужин. Я пойду спать.
Я снова остался в одиночестве.
Уже лежа на диване и мучаясь бессонницей, думал, что бы такого совершить для моего солнышка. Очень хотел, чтобы она простила меня, приняла и позволила позаботиться о ней. Яна такая хрупкая и нежная. Это вызывает неутолимый голод. Не в физическом плане, хотя и в этом тоже, но больше в духовном. Хочется просто сесть и быть рядом. Всегда.
Не выдержав, бесшумно поднялся и прошел в свою спальню, где уже видела десятый сон моя девочка. Так же тихо подошел к кровати, любуясь спящей красавицей. Опустился на пол перед ней. Одна рука свисала с кровати. Я взял ее в свои и уткнулся лбом у наполовину раскрытую ладонь. Вот так намного легче. По телу сразу разлились тепло и успокоение. Просидев так минут десять в умиротворении, я не выдержал, начал невесомо целовать каждый сантиметр маленьких пальчиков. Как же хотелось стереть все, что было, искупить свой ужасный грех, загладить вину и жить долго и счастливо с моим ангелом. Все готов сделать ради нее и даже больше. Даже свою жизнь отдать, лишь бы она улыбалась и была довольна.