В таком темпе приблизился день суда над Михаилом и Эльвирой.
Перед самим заседанием я издалека увидел Яну с Натальей. Они стояли в стороне от общей массы людей и о чем-то переговаривались.
Когда же я подошел ближе, поприветствовал обеих. Наталья расплылась в улыбке, тогда как Яна сухо кивнула и вовсе отвернулась. В этот момент я снова почувствовал безнадегу, как тогда в больнице. Неужели это было не из-за таблеток, а на самом деле?
За время пребывания дома в офис не ходил, курировал на расстоянии, купил путевки, оформил на Наталью опеку, написал доверенность на Яну во время их отпуска и сейчас передал все из рук в руки. Яна поблагодарила и поспешила в зал суда, а я лишь смотрел ей вслед, чувствуя внутри, как все рушится.
— Не воспринимай на свой счет. Она слишком переживает из-за встречи с сестрой, — подбодрила меня Наталья.
Я еле удержался от того, чтобы не ударить себя по лбу.
Точно!
Я снова был слишком зациклен на себе и совсем не подумал о Яне.
Слова Натальи вернули мне надежду, и мы вместе пошли вслед за моим ангелом.
На слушании мы втроем сидели рядом. Наталья была между нами, и это хорошо. Потому что иначе бы я отвлекался часто на Яну, вместо того чтоб следить за процессом. Нас поочередно вызвали, как свидетелей. Каждый давал показания против этой парочки, и всем в зале было понятно, что свободы им не видать еще очень долго.
Михаил все отрицал и, как и в прошлые разы, списывал все свои беды на меня. Но из-за неоспоримых улик, которые предъявили ему, можно сказать, в лицо, не нашелся, что сказать.
Эльвира же, слушая, мрачнела на глазах. Похоже, до нее наконец-то начало доходить, что она подставила ни в чем не повинного человека, то бишь меня. Однако когда наши взгляды перекрестились, я увидел там только ненависть и презрение. Не могу знать точно, но, похоже, в тот день, когда Яна залепила сестре пощечину и кинула фразу в ее адрес, Эльвира поняла, что произошло между нами. Я судил только по тому рассказу и, похоже, был прав. Другого объяснения у меня не нашлось.
Суд закончился. Приговор был суровым. Михаилу дали двадцать лет, Эльвире десять. Ей вычли пятерку за то, что она пошла навстречу следствию.
Выходя из зала суда, я сказал обеим девушкам, что помогу доехать до аэропорта. Яна была молчалива, а Наталья обрадовалась и назвала адрес их общей квартиры. Вылет был через неделю.
Через три дня нам снова пришлось приехать в то же место. Было слушание по делу Коляна и его банды. Выжили всего двое из восьми человек, а один находился в коме, но под стражей.
На этот раз было тяжело Наталье. Она выступала главным свидетелем, так как многое слышала и присутствовала при разговорах. Из-за этого были взяты под стражу еще несколько довольно известных личностей, связанных с криминальным миром и политикой в том числе. Их лишили власти, и на данный момент полным ходом велось расследование. Это была еще одна из причин, почему Наталье необходимо уехать из страны. Полиция не хотела отпускать одного из таких важных свидетелей, но я надавил. В итоге ее показания сняли на видео. На нем специально исказили голос и скрыли лицо, чтобы по возможности скрыть личность Натальи. А то не дай бог кто-то сможет избежать наказания и захочет проучить девушку, а то и еще что похуже сделать. И это далеко не смерть.
Головорезы Коляна сразу поняли, что им невыгодно отнекиваться, и полностью признали свою вину. Обоим дали по пятнадцать лет, учитывая все их прегрешения.
Когда Наталью вызвали отвечать как свидетеля, около судьи она не выдержала и разрыдалась от вопросов, которые ей задавали. Но через это надо было пройти, и она смогла это сделать. Когда Наталью отпустили, она устремилась ко мне, на этот раз я сидел между девушками, и, уткнувшись мне в грудь, долго не могла прийти в себя. Я успокаивающе поглаживал ее по голове, а сам все это время смотрел только на Яну. Она с любопытством поглядывала в нашу сторону, но пыталась делать вид, что ей все равно. Хотя было видно, что это не так. Неужели это ревность? Если так, то мои дела намного улучшились с прошлого раза. От этого я не мог скрыть торжествующую улыбку. Это была хоть маленькая, но победа.
По истечении четырех дней я стоял на пороге квартиры и ожидал, пока Яна с Натальей принесут чемоданы. Не хотелось еще на целый месяц лишаться общества моей девочки, но придется, если хочу в конечном счете быть с ней.