Но Наталье каким-то образом удалось меня вытащить. Она, как только заявилась на порог моего дома, тут же принялась убираться. Выкинула весь алкогольный запас, привела меня в порядок и заявила, если я не возьму свою задницу в руки, она будет вынуждена идти на крайние меры. Что это за меры, понятия не имею и чувствую, что и сама Наталья их так и не придумала. Но почему-то на меня это подействовало, и я смог более или менее очнуться и выйти из запоя.
За месяц нам удалась добиться полнейшего освобождения Натальи. Да, быстро. Но кто платит, тот и царь. А я заплатил. Много. Может быть, пытался откупиться от своих грехов, кто знает, но мне действительно стало легче, когда Наталья стала сама полностью распоряжаться своей жизнью.
Кстати, все Колькино состояние перешло в руки Натальи. Все-таки еще один муж скончался у нее. Только на этот раз она поступила иначе, чем изрядно меня удивила. Отдала все деньги в благотворительный фонд, который занимался тем, что поддерживал женщин, пострадавших от мужского насилия. Недолго думая, я также отстегнул туда довольно крупную сумму. Снова искупления хотел достичь. Может, это и самообман, но кому-то он действительно поможет в виде финансовой поддержки.
Отметили мы с Натальей ее освобождение, сходив в ресторан. Она делала явные намеки на тесное сближение, но я объяснил, что больше в жизни ни с кем не смогу быть. Самым для меня подходящим была разовая разрядка и не более. И то это будет не как раньше. Никаких заигрываний и обольщений. Тупо всунул, подвигался, спасибо, кончил и прощай. Все. На большее я не способен на данном этапе своего жизненного пути.
Наталья послушала меня и сразу же перестала флиртовать. В итоге мы стали просто хорошими друзьями, которые иногда ужинают вместе, но не более.
В первый месяц я вообще не видел сновидений. Одна сплошная холодная темнота. Было ощущение, что я закрывал глаза, проходила минута, и вот уже надо было вставать. Это были весьма странные ощущения. Но вскоре я привык.
Но однажды ночью мне впервые за полтора месяца приснился сон. В нем Яна была в плену у Михаила, и он над ней измывался. Я был прикован и ничего не мог делать, кроме как орать. Проснулся тогда от кашля. Оказалось, что я кричал на самом деле. Потом горло весь день болело.
И так продолжалось больше недели.
В один из дней кошмар был настолько ужасным, что это ни в какие ворота не лезло. Только на этот раз Яну насиловали толпой, почему-то во главе с моим отцом.
Снова очнулся в холодном поту и с больным горлом.
Вот это был ужас. Да еще и с собственным отцом. Пиздец.
На часах было три ночи. Я поднялся и подошел к окну. Так как спал я в офисе, то мне открылся вид на ночную Москву. Он завораживал, но как раньше меня это не впечатляло. Хотелось биться головой об стекло, выть на луну и слушать блюз. После такого сна спать категорически не хотелось, поэтому я поддался порыву, включил музыку, налил себе виски в стакан, придвинул кресло поближе к виду и просто сидел и не думал ни о чем. В какой-то момент перед глазами все поплыло. То ли музыка была виновата, то ли выпитый алкоголь, то ли хер знает что, но я, закрыв глаза ладонью, позволил себе снова разреветься, как тогда на коленях у Яны. Слишком долго копил все в себе, а сейчас, пока никто не видел, позволил дать себе слабину и вдоволь выпустить наружу все эмоции. Я плакал и плакал, выпуская свою боль. Чушь, что мужчины не плачут. Даже самые сильные, пока их никто не видит, прячутся и дают волю чувствам.
Как-то раз, помню, смотрел футбол, и там игрок должен был пенальти бить. К слову, это был чемпионат Европы, одна четвертая финала. Уже прошли два основных тайма и два добавочных овертайма. Началось пенальти. И вот от каждой команды выходит по пять игроков и бьют по воротам. И один из самых последних промахивается, а это был решающий удар. Как он потом ревел, спрятав лицо на груди своего тренера. Это была большая драма для него.
Или другой футболист, получив травму, расплакался, понял, что не сможет дальше играть за свою сборную.
И оба случая на глазах у всего мира. Не побоялись открыть свои чувства и разрыдаться, когда вокруг куча камер. Что уж говорить обо мне.
Успокоившись, я отставил недопитый виски в сторону и побрел в душ. Включил теплую воду, снял одежду и зашел в кабинку. Сев на дно, позволил воде смыть с себя то горе, что обитало со мной. Ручьи падали, стекали с меня потоком и уносились прочь в сливное отверстие. Положив голову на колени, я ощутил себя самым одиноким человеком во вселенной. Ничто не могло унять мою тоску. Тяжелое гнетущее чувство, душевная тревога, грусть, уныние и многие другие похожие состояния теперь стали постоянными спутниками моей повседневной жизни. И это никак нельзя изменить. Лишь один человек способен излечить меня. Но я не нужен Яне. Я само зло для нее. И ничто это не исправит.