Мы удалились в свои покои, чтобы приготовить одежду и зелья. Брайс был серьёзен и молчалив, и я понимала, почему. Сколько лет они с отцом пытались выследить деда, заставить его отвечать за злодеяния? Каково было Саэру растить сына в такой обстановке? А ведь Оуэн пытался убить Брайса, ещё когда тот был совсем мальчишкой – сначала в пять, а затем в двенадцать лет. И если мы сможем победить Рогга сейчас – это станет для семьи Лоэвых долгожданным облегчением.
Правда, я не могла не вспоминать прекрасную госпожу Лоэв. Её отца можно было понять: так страшно потерять единственную дочь… Но он, тем не менее, должен был уважать её выбор, и любить малыша, которому женщина решила дать жизнь!
– Ненависть выжигает в нас человечность, – как будто в ответ на мои мысли сказал Брайс. – Не всякий, исполнив месть, сможет обрести покой. Думаешь, он, убив меня и отца, остановится?
– Нет. Возможно, это принесёт ему временное облегчение, но вскоре он поймёт, что дочь никогда не простит ему содеянного.
– Да. – Брайс взял в руки свой меч. – Хотя не знаю, что бы чувствовал, будь я на его месте. Но я начинаю понимать, что пережил мой отец, когда умерла мама.
Мужчина посмотрел на меня хмуро и печально, и по телу прошёл жар. Когда-нибудь, если мы станем супругами, я захочу ребёнка, и буду, подобно Энне, убеждать Брайса, что готова пожертвовать жизнью ради нашего малыша…
– Ты выпил защитное зелье? – тихо спросила я.
– Да. А тебе нужно по-другому приспособить эту сумку.
Мы завершили последние приготовления, и вскоре встретились с остальными в холле. Никто особо не болтал, и так всё было понятно. Не знаю, почему, но я была очень спокойна, как будто много раз вот так ходила по чёрной глади океана в голубом волшебном тумане.
Казалось, это путь в никуда, потому что вода была бесконечна и тиха. Туман опадал на наши плечи, и я старалась впитать каждую крупицу волшебства. Внезапно перед нами вырос высокий бок чёрной скалы, а потом о борта лодки заскребли жёсткие стебли. Взбираться предстояло именно по этой круче, но у мужчин уже были наготове особые приспособления. Процессом руководил, конечно, Брайс, который отлично в скалолазании разбирался. Именно он и Урд должны были лезть первыми, затем мужчинам предстояло поднимать нас, а Рейн и Сейд прикрывали.
Сердце моё стучало, как обезумевшее, но разум был холоден и спокоен. Я чётко исполняла указания Брайса, и через некоторое время оказалась на крутой, острой вершине. Остальные присоединились к нам, и Сейд негромко сообщил, что остров действительно кутают мощные иллюзии. Часть из них он пообещал разбить, с остальными приходилось мириться.
– Нас ещё не видят, но охрана острова не дремлет, – сказал он. – На северной стороне магов с десяток, на юге, кажется, боевые шебы. Там внизу парочка колдунов-стихийников…
– Их пятеро, – сказал Рейн. – Милая, ты готова сделать их сон крепким?
Эрика кивнула, и мы все надели специально припасённые маски. Усыпление было делом сложным, но опытная колдунья справилась, и вскоре к влаге в тумане добавилось дремотное волшебство. Брайс сразу сказал, что не хочет лишних жертв, но всем нам было понятно: многие прислужники Оуэна вскоре отправятся в тюрьму, ведь похищение и удерживание против силы строго на Побережье каралось.
– Зелья хватит максимум на час, – сказала женщина. – И магия может повлиять на нас с вами.
– Поэтому вперёд, – приказал Брайс.
Теперь-то я различала впереди очертания большого страшного дома. Башни его походили на наточенные пики, узкие окна казались вытянутыми глазницами какого-то прищурившегося чудища, и ни один из этих глаз не горел.
– Эта часть Побережья всегда пользовалась дурной славой, – тихо сказала Эрика, когда мы медленно и осторожно спускались вниз. – Там дальше – бухта Мёртвых кораблей, севернее – Проклятый остров. Неудивительно, что ни у кого не возникало желания обшаривать тут всё в поисках силы.
– Люди знают, что с магией не стоит шутить, – сказал Рейн. – Особенно с такой агрессивной. Будьте начеку!
Подобраться к замку оказалось непросто, и спустя время мы решили разделиться на пары. Колдуны, охраняющие остров, действительно уснули, но внутри наверняка были ещё люди.
– Полезем здесь, – сказал Брайс. – Уверен, дед уже ждёт.
– Но ведь это ловушка!
– Вряд ли он способен напрямую причинить мне или тебе вред. Оуэн привык действовать хитро, исподтишка. В открытом бою он слаб.
Я пыталась верить ему, но дрожь в теле усиливалась.