Вот уже неделю мы почти не говорим с Евой о её родителях. Она лишь с грустью обмолвилась, что её отец улетел в Китай, как и собирался. Вот только о разводе они с матерью ничего Тиму не сказали. И это немного обнадёживает Еву. А меня – нет. Её мать продолжает проводить время с моим братом. Почему я так уверен? Чёрт... Ну это очевидно. Потому что мой брат счастлив. Даже привычная глубокая морщина у него между бровями за последнее время немного разгладилась.
Ванька доедает последним, и мы идём в его комнату смотреть мультики. Устраиваемся на мягком коврике возле его кровати. Идут «Фиксики». Племяш смотрит, не отрываясь, а мы с Евой иногда переговариваемся шёпотом. Солнце за окном быстро движется к горизонту.
– Тебе во сколько домой нужно?
– Уже выгоняешь? – стреляет в меня игривым взглядом Ева.
– И не думал. Просто переживаю.
– Я сегодня без ограничений, – говорит она, кокетливо хлопая ресницами.
Ого! И что это значит? Она может остаться?..
С нетерпением дожидаюсь конца мультфильма. Отправляю Ваньку умываться. И пока он в ванной чистит зубы, прижимаю Еву к себе. Нетерпеливо целую. Не просто чмок там какой-то, а по-серьёзному. Так, что сбивается дыхание у нас обоих.
– Дамил, а молочка дашь? – внезапно заходит в комнату Ванька.
Мы с Евой отпрыгиваем друг от друга.
– Да, молоко... Пойдём...
Увожу его на кухню. Грею молоко в микроволновке, сажаю за стол. Ваня никак не комментирует то, что увидел. Слава Богу... Надеюсь, и отцу не проболтается.
Мелкий допивает молоко, и мы возвращаемся в его комнату. Ева сидит на ковре, листает детскую книжку. Её щеки пылают.
– Почитай! – Ванька с мольбой смотрит на Еву.
Она сразу соглашается, не давая мне шанса как-то возразить.
– Какую? Эту? – демонстрирует книгу, которую держит в руках.
Племяш подбегает к стеллажу, вытягивает тоненькую книжечку, затёртую уже до дыр.
– Эту, – всовывает Еве в руки и прыгает в кровать.
– Муми-тролль? Ммм... – она удивлённо разглядывает выбранную Ванькой книжку.
– Он любит историю про грот, – говорю я, поправляя одеяло.
Провожу ладонью по вихрастой макушке мелкого и сажусь на пол. Ева присаживается поближе к ночнику на тумбочке. Начинает читать... И, кажется, сама увлекается. А я увлечённо её разглядываю.
Казалось бы, каждый день смотрю на неё. Но снова и снова открываю какие-то важные для себя детали. Например, её прелестные ушки. На одном из них сразу три серёжки. Вспомнив о той, что в пупке, можно сделать вывод, что Ева – любительница пирсинга.
А её ногти... До недавнего времени мне казалось, что она не покрывает их лаком. Или выбирает бесцветный. А сейчас вдруг замечаю, что ногти тёмные, глянцевые. Кажется, этот цвет называется сливовый. С чем связан такой выбор?
Возможно, я как-то слишком сильно заморачиваюсь. Вот только когда тебе интересна девушка, хочется и в голову к ней залезть.
Ванька вскоре засыпает, и Ева ставит книжку обратно на стеллаж. Выключаю ночник, и мы выходим из комнаты. Веду девушку в свою.
Мы садимся на кровать, держась за руки. Но мне этого мало, и я пересаживаю Еву на свои колени. Обхватив подбородок, поворачиваю её голову и наконец-то прижимаюсь к желанным губам. Пульс моментально учащается. Всего лишь простой поцелуй с ней может завести меня не на шутку, поэтому я поспешно его прерываю. Прильнув губами к виску, замираю так и жду, пока не восстановится дыхание.
– Рассказывай, – выдавливаю хрипло.
– Что? – спрашивает она тихо. Её голос немного дрожит.
– Об отсутствии ограничения, – напоминаю я.
– Ааа... Просто мама уехала. Вроде как в командировку. Вернётся завтра. А Тим меня не сдаст.
– Ясно.
Мой голос против воли звучит виновато. Вина хоть и не моя, а моего брата, но всё же... Они ведь вместе свалили, получается... Куда? Зачем?
Твою ж...
– Смешно вышло, да? – Ева разворачивается на моих коленях и садится вполоборота. – Твой брат и моя мама одновременно уехали.
– Да, смешно...
Нихрена!
Ева обнимает меня за шею. Сама проявляет инициативу и с нежностью целует. Долго. Чертовски долго и как-то по-новому. Она что, блин, задумала?
Не понимаю, как так получается, но вот мы уже лежим на постели, продолжая целоваться. Мои беспардонные руки лезут под её худи. И её ручки тоже самовольничают и зарываются в моих волосах.
Надо притормозить... А ещё лучше – совсем остановиться.
Не так. Не при таких обстоятельствах. Не сейчас, когда я СТОЛЬКО от неё скрываю!
Отстраняюсь от губ, целую кончик носа, лоб... Пульс набатом барабанит в ушах, лёгкие судорожно пытаются восстановить дыхание.