остью впитывала их не оставляя следов. - За что?! - прорычал, сжимая в руках землю и упираясь лбом в выступ, подобие могилы... Нет тел, но могила должна быть. Земля забрала остатки моей жизни, впитала в себя, а мне оставила лишь место... куда я могу приходить, где хотел бы умереть вместо них. - Почемы вы? Почему... Слова бились о каменную стену, не находя ответа, зато усиливалась ярость, гнев. Удар по земле. Один. Второй. Песок и мелкие камешки впивались в костяшки. Физическая боль была слабой, по сравнению с той агонией, что пылала внутри. Когда силы оставили, а ярость сменилась полным истощением, я просто сидел возле плиты с их фотографией и еле касаясь пальцем, гладил. Я помнил тот день в Риге. Мы шли по парку после дождя. И мой мальчик впервые увидел радугу. Она была настолько яркой и насыщенной, как и улыбки моих любимых. Фотография ставшая последней... Теперь всё это воспоминания. Безвозвратно утраченные. И превратившиеся в острые осколки. Что мне делать? Как дышать... Приподняв глаза, солнце уже катилось к закату и длинная тень отбросилась от плиты, памятника, черного и бездушного - мертвого. Пора уходить, но как? Как оторваться от этого места? Как уйти и оставить мою семью одних... им же холодно... страшно. Предательство. "Я должен был защитить вас," - прошептал, вновь касаясь земли ладонью. "Прости... простите, что не смог..." Вина - ржавый гвоздь в моей душе. Навсегда. До последнего вздоха. Тяжелая рука легла на плечо. - Влад, — голос Артёма вывел меня из задумчивости. - Пора. Дорога к машине была бесконечной. Ватные ноги еле передвигались через кусты и деревья, что выжили после пожара и новые, недавно посаженные, росли и тянулись к солнцу. Розы. Красные и белые. Их было так много. - Почему розы? - мой голос был неузнаваемый, хриплый, раздирающий горло. Я не задавал этот вопрос Артёму, но он ответил. - Наран распорядилась. Наран распорядилась. Она знала больше о моей жене, чем я... Она. Подойдя к машине, Артём подошел и положил руку на предплечье. - Эй, друг... мы едем на моей. Его голос, голоса других - все они одинаково приспосабливались к окружающей обстановке, к похоронам. - Прости Артём. Не сегодня. Сев за руль своей машины, машинально завел мотор. Запах. Он ударил с новой силой. Этот запах был повсюду. Раньше я не замечал, просто освежитель воздуха, её любимый с ароматом морского бриза. А сейчас он висел в воздухе, как призрак, как жестокая насмешка над моей потеряй. Опустив голову на руль. Не чувствуя тела. Только холод. Холод пустого пассажирского сиденья. Холод дома, в котором мы жили... Безжизненная детская... в которой больше не будет детского смеха и слез. Мой мальчик больше не заплачет из-за потерянной игрушки. Не сделает первых шагов... Он не успел отпраздновать свой первый день рождения... Ничего не успел... Я снова и снова бил по рулю, ревя от бессилия, от безысходности... Дверь распахнулась и руки вытащили меня наружу, хорошенько встряхнув. - Черт возьми, Влад! Возьми себя в руки! Будь сильнее! Да, несправедливо, что этот ублюдок забрал родных! Но сделанного не вернешь! А мы можем мстить! Жестко и беспощадно! Черта с два я позволю тебе биться головой о стену! - его руки легки на мою голову, — Мы вернёмся и сотрем всех в порошок... Пока Артём распылялся в праведной речи, я достал из кармана штанов шприц. И воткнул в него. Я знал, что он захочет мстить. Захочет пойти со мной. Но только я имею права сжигать до тла. Только я имею права найти и убить всех! Его глаза замерли от удивления, а после осознания, что я натворил. Отходя пару шагов назад и падая на колени, всё ещё борясь со слипающимися глазами, он сказал: - Ты пожалеешь... И уснул на свеже вытоптаной траве. - Приношу свои соболезнования. - Голос из мрака. Голос из ада. Голос, что я ненавижу. Я круто повернулся, на ходу доставая пистолет и прицелился в самый центр черепа. - Ты можешь застрелить меня, но никогда не узнаешь кто причастен к смерти Ариадны Дмитровой... - Лисенко. Ариадна Лисенко. - прорычал я, обходя машину и подходя к нему в плотную. Весь в черном. В цвете смерти, которая подошла к нему в плотную, но он не вздрогнул. Короткие волосы, чуть кривой нос, не раз сломанный, квадратный подбородок. Даже дешевый костюм, кричит, что он мент. Ствол уперся ему в лоб, но он упорно стоял напротив меня. - Моё убийство не даст ответов. А никто другой не пойдет на контакт с тобой. Всё же его кадык дернулся. Страх, так хорошо замаскированный под оболочкой. - Зато будет минус один враг. - Я не твой враг! - Ты враг! - закричал я не своим голосом. - Ты обещал защитить её! Обещал дать ей свободу! Вы пришли и взорвали мой дом! Мою семью... - Это сделали не мы! Лисенко, твоя жена была не просто шпионом засланная к тебе, а двойным агентом. Бля*ь, мы просчитались! Он отошел в сторону, обуреваемый эмоциями, протирая рот ладонью и прикрыв глаза. - Ариадна Дмитрова, была убита по приказу из нашего министерства. - Хочешь сказать её убили свои?! А не мой брат?! Он кивнул. Металл в ладони нагрелся, а в душе мерзкий, жгучий ужас, не желал подчиняться. - Мою Ари убили ваши люди. Маленького мальчика. Утверждение, не вопрос. Пепел. Вот что осталось от моего мира. От их мира. Гора пепла, над которым висел смрадный, удушливый дым не справедливости. Горе, которое было ледяной пустотой, теперь закипело. Оно не просто горело, оно плавилось, превращаясь в чудовищную силу. - Значит я убью вас всех. Выстрел и... тело упало. Отвел глаза к деревьям, за которыми прячется море. Если я выживу, то вернусь. Ещё раз повернулся к могиле, сжимая кулак возле рта и выдохнул. - Они все умрут милая. Они все будут страдать малыш.