Глава 46
Солнце. Оно светило так ярко и так мучительно, словно смеялось мне в лицо. Его лучи издевательски освещали могильную плиту и свежую землю. Холод. Он просочился под черную одежду, обволакивая руки, забирался под кожу и запустил свои щупальца к оледевшему сердцу. Ты опоздал. Я уже умер. Стоять было невыносимо тяжело. Ноги вросли в землю, руки сцепленные в замок перед собой охраняя обручальное кольцо жены. Вернее, то что от него осталось. Сплав металла с маленьким кусочком голубого камня. Цвет глаз моей... Каждый вздох давался с усилием, будто воздух был наполнен стеклянной пылью, царапающий горло и легкие. Голос исчез. Ком, огромный и непроглоченный стоял в горле не давая ни говорить, ни плакать. Только челюсть сжималась до боли. Это было неправдой. Это... не правда. Мысль в голове стучала молотом. Это не правда. Я умолял сам себя не верить. Даже тот факт, что все от полиции до моего друга признали их смерть. Я не мог себе этого позволить. Даже крошечный довод изо рта Артёма или Наран приводил меня в бешенство. Бешенство распалялось со скоростью света, проникая во все уголки моей болевшей души. Это ведь не правда? Птица прокричала в ветвях - резким и жизнерадостным голосом. И она смеялась. Выровненная поверхность, засаженная цветами и звуки колыхающегося моря. Даже цветы выглядели ярко и счастливо. Это место... Место, где они оставили меня одного... Место, ставшее проклятым для меня. Взгляд уперся в холмик земли. Слишком свежий, слишком голый. Венок из алых роз... от подруги. А я ведь ни разу не подарил её цветов... Мне и в голову не приходило... какие её любимые? Теперь и на этот вопрос у меня нет ответа. Шум машин, увез последних соболезнующих, затих. Остались только я и Артём с женой. Она спряталась за черной одеждой, за черными очками и платком, скрыв лицо от посторонних взглядов. Я видел лишь вздрагивающие плечи и руки её мужа, поддерживающие. Снова сжал кулаки, да так, что ногти впивались в ладони. Дерьмово осозновать, что никакие внешние воздействия не причиняют боль. Легкие, удаляющиеся шаги и я упал на колени. Не сдержался. Холод сырой земли проникал через ткань брюк. Рука сама потянулась и коснулась свежего грунта. Рассыпчатый... безжизненный... Там под тонким слоем нет их тел... Нет останков... Только пепел. Неужели это правда? Неужели это не кошмар, от которого я скоро проснусь в нашей постели, и обниму её... прошепчу: "Мне приснился кошмар..." Но холод земли под пальцами был реален. Глухой стон вырвался из сжатого горла. Не плач, а рёв раненого зверя. Слезы снова потекли, горячие и соленые. Они падали на землю, а та с завидной легкостью впитывала их не оставляя следов. - За что?! - прорычал, сжимая в руках землю и упираясь лбом в выступ, подобие могилы... Нет тел, но могила должна быть. Земля забрала остатки моей жизни, впитала в себя, а мне оставила лишь место... куда я могу приходить, где хотел бы умереть вместо них. - Почемы вы? Почему... Слова бились о каменную стену, не находя ответа, зато усиливалась ярость, гнев. Удар по земле. Один. Второй. Песок и мелкие камешки впивались в костяшки. Физическая боль была слабой, по сравнению с той агонией, что пылала внутри. Когда силы оставили, а ярость сменилась полным истощением, я просто сидел возле плиты с их фотографией и еле касаясь пальцем, гладил. Я помнил тот день в Риге. Мы шли по парку после дождя. И мой мальчик впервые увидел радугу. Она была настолько яркой и насыщенной, как и улыбки моих любимых. Фотография ставшая последней... Теперь всё это воспоминания. Безвозвратно утраченные. И превратившиеся в острые осколки. Что мне делать? Как дышать... Приподняв глаза, солнце уже катилось к закату и длинная тень отбросилась от плиты, памятника, черного и бездушного - мертвого. Пора уходить, но как? Как оторваться от этого места? Как уйти и оставить мою семью одних... им же холодно... страшно. Предательство. "Я должен был защитить вас," - прошептал, вновь касаясь земли ладонью. "Прости... простите, что не смог..." Вина - ржавый гвоздь в моей душе. Навсегда. До последнего вздоха. Тяжелая рука легла на плечо. - Влад, — голос Артёма вывел меня из задумчивости. - Пора. Дорога к машине была бесконечной. Ватные ноги еле передвигались через кусты и деревья, что выжили после пожара и новые, недавно посаженные, росли и тянулись к солнцу. Розы. Красные и белые. Их было так много. - Почему розы? - мой голос был неузнаваемый, хриплый, раздирающий горло. Я не задавал этот вопрос Артёму, но он ответил. - Наран распорядилась. Наран распорядилась. Она знала больше о моей жене, чем я... Она. Подойдя к машине, Артём подошел и положил руку на предплечье. - Эй, друг... мы едем на моей. Его голос, голоса других - все они одинаково приспосабливались к окружающей обстановке, к похоронам. - Прости Артём. Не сегодня. Сев за руль своей машины, машинально завел мотор. Запах. Он ударил с новой силой. Этот запах был повсюду. Раньше я не замечал, просто освежитель воздуха, её любимый с ароматом морского бриза. А сейчас он висел в воздухе, как призрак, как жестокая насмешка над моей потеряй. Опустив голову на руль. Не чувствуя тела. Только холод. Холод пустого пассажирского сиденья. Холод дома, в котором мы жили... Безжизненная детская... в которой больше не будет детского смеха и слез. Мой мальчик больше не заплачет из-за потерянной игрушки. Не сделает первых шагов... Он не успел отпраздновать свой первый день рождения... Ничего не успел... Я снова и снова бил по рулю, ревя от бессилия, от безысходности... Дверь распахнулась и руки вытащили меня наружу, хорошенько встряхнув. - Черт возьми, Влад! Возьми себя в руки! Будь сильнее! Да, несправедливо, что этот ублюдок забрал родных! Но сделанного не вернешь! А мы можем мстить! Жестко и беспощадно! Черта с два я позволю тебе биться головой о стену! - его руки легки на мою голову, — Мы вернёмся и сотрем всех в порошок... Пока Артём распылялся в праведной речи, я достал из кармана штанов шприц. И воткнул в него. Я знал, что он захочет мстить. Захочет пойти со мной. Но только я имею права сжигать до тла. Только я имею права найти и убить всех! Его глаза замерли от удивления, а после осознания, что я натворил. Отходя пару шагов назад и падая на колени, всё ещё борясь со слипающимися глазами, он сказал: - Ты пожалеешь... И уснул на свеже вытоптаной траве. - Приношу свои соболезнования. - Голос из мрака. Голос из ада. Голос, что я ненавижу. Я круто повернулся, на ходу доставая пистолет и прицелился в самый центр черепа. - Ты можешь застрелить меня, но никогда не узнаешь кто причастен к смерти Ариадны Дмитровой... - Лисенко. Ариадна Лисенко. - прорычал я, обходя машину и подходя к нему в плотную. Весь в черном. В цвете смерти, которая подошла к нему в плотную, но он не вздрогнул. Короткие волосы, чуть кривой нос, не раз сломанный, квадратный подбородок. Даже дешевый костюм, кричит, что он мент. Ствол уперся ему в лоб, но он упорно стоял напротив меня. - Моё убийство не даст ответов. А никто другой не пойдет на контакт с тобой. Всё же его кадык дернулся. Страх, так хорошо замаскированный под оболочкой. - Зато будет минус один враг. - Я не твой враг! - Ты враг! - закричал я не своим голосом. - Ты обещал защитить её! Обещал дать ей свободу! Вы пришли и взорвали мой дом! Мою семью... - Это сделали не мы! Лисенко, твоя жена была не просто шпионом засланная к тебе, а двойным агентом. Бля*ь, мы просчитались! Он отош