- На твоем месте, принцесса, я бы остерегался ходить по дому в таком виде. А то ведь я могу легко и забыть про то, что ты еще совсем маленькая. Не играй с огнем, если не хочешь обжечься.
А затем отпускает меня и резко отходит в сторону.
- Кофе готов, будешь? – совершенно спокойно спрашивает. Вот так просто, он уже переключился? А я все еще не могу отойти. Во мне бурлят эмоции, которых я пока не понимаю и не могу описать. А еще я разочарована. Глупо, но себе я врать не могу. Какая же ты дурочка, Алена, правильно он говорит, я все ещё слишком маленькая. Определенно маленькая для его игр, или что там это было. Чертов не принц!
- Буду – все-таки заставляю себя ответить. Мы завтракаем бутербродами, которые он, видимо, приготовил ранее, благо сейчас в его холодильнике есть из чего. Мы больше не разговариваем, каждый в своих мыслях. Но это молчание не напрягает. Я вообще перестала чувствовать дискомфорт в этом доме. Как будто я не пленница, как будто я просто гостья и сама хочу здесь находится. И это плохо, это очень плохо. Я начинаю забывать кто он и кто я, нужно почаще себе напоминать о том, что мы не друзья, а скорее наоборот. Что ему нужна не я, а всего лишь то проклятое содержание банковской ячейки, что бы в ней не было. И что он мне не хороший знакомый, не друг, и уж тем более не муж. Он злодей, он и сам этого не отрицает. Только почему же мне, как и когда то очень давно, так не хочется в это верить?
- Алена, есть разговор, переоденься во что-то более…ммм..нормальное и не отвлекающее и приходи в кабинет – окликает меня, когда я уже хочу покинуть кухню. Нормальное! На себя бы посмотрел, ходит ту понимаешь ли полураздетый!
- Хорошо – так же спокойно отвечаю, не спорить же с ним. Что еще такого важного он хочет мне сообщить?
Когда захожу в кабинет он уже сидит за столом и пялится в монитор.
- Проходи, садись – сейчас его тон серьезный, а выражение лица непроницаемое. И мне становится не по себе, я снова вспоминаю его таким, как он был у отца.
- Что- то случилось, Влад? – очень надеюсь, что мой голос не дрожит
- Ничего плохого, принцесса, ну чего ты напугалась. Я лишь хочу, чтобы ты меня сейчас послушала. Только не перебивай, пожалуйста, это длинная история, но так тебе будет проще понять. Да и тебя она тоже касается самым прямым образом. Он на миг прикрывает глаза, будто борясь сам собой, а потом начинает рассказ, монотонно излагая сухие факты, как будто это не наша история, а чужая. Как будто кадры из фильма. И я не перебиваю. Не переспрашиваю. Просто слушаю. Сегодня я узнала, с чего все началось.
Непростая история
Жили и ждали от весны до весны,
Сгорали летом и падали коврами листвы,
Верили, помнили, любили даже
не заметили – измазались черной сажей.
Lumen – Пули
Влад
Я жутко устал за эти несколько дней. Пытаясь понять, как сделать лучшее, как подстраховать нас со всех сторон. Мне нужно было быть осторожным, упырь о моих действиях точно знать не должен. Одно радует – хвоста я за собой не видел. Неужто папочка сдержал обещание?
Я удивится, когда охранники спросили разрешения купить для Алены краски. Она еще и рисует? Творческая личность, теперь понятно, почему для нее мир полон красок. Я, конечно же, был не против, более того, я понимал, что в поселке ничего нормального они не достанут. В художественном магазине я чувствовал себя инородным элементом, благо хоть консультант попадалась грамотная. Но по итогу я все равно купил столько всего, что в очередной раз порадовался тому, что багажник в моей машине огромный.
Пока грузил покупки, в который раз задавался вопросом, а на кой черт мне все это? И в который раз не находил на него ответа. Нет никаких на это причин, но мне хотелось, чтобы Алена улыбалась. Мне хотелось, чтобы хоть иногда впоследствии она вспоминала обо мне не только с ненавистью. Чтобы что-то хорошее от меня осталось между нами.
Пока заморачивался покупками опять сильно задержался и приехал только ночью. Алена конечно же уже спала. Но меня все равно потянуло в сторону ее комнаты. Абсолютно бессознательно, мне хотелось убедиться, что все хорошо, что она все еще здесь, что она спит сейчас в своей постели. Хотя у меня возникает невольно мысль, что я, наверное, хотел бы, чтобы она спала в моей.