Долго не решался войти, но все же не смог себя перебороть. Тянусь к ручке двери, обзывая себя последним извращенцем и в тайне надеясь, что малышка заперлась – уж ломать то двери я точно не буду. Но принцесса, похоже, совсем расслабилась и чувствует себя вполне комфортно в этом доме. Дверь легко поддается, а я замираю на пороге. Черт! Дальше точно нельзя. Она спит, такой милый ангелочек. Ее светлые волосы раскиданы по подушке и в лучах лунного света кажутся серебряными. Меня так и тянет подойти к ней, прикоснуться к этому волшебству, почувствовать их мягкость, вдохнуть их запах. Черт! Я становлюсь долбанным романтиком. Надо уходить. Как то уж совсем неправильно она на меня действует.
Утром нам предстоит разговор, точнее мне предстоит рассказ. Мне тяжело это дается, но сейчас это необходимо, сейчас нужно, чтобы она мне доверяла, поэтому версия будет урезанной. Пью кофе и морально готовлюсь к разговору, когда слышу ее едва различимые шаги. Жду, пока она поприветствует меня, или вообще хоть как то обозначит свое присутствие, но она молчит. А еще я кожей чувствую ее взгляд. Никогда не думал, что такое возможно, но я словно ощущаю его кожей. Предлагаю ей оценить вид спереди, а эта зараза ничуть не смущается! Наоборот, она продолжает осмотр, и даже признается в том, что я идеален, правда сводит все к тому, что это чисто художественный интерес. Ну, конечно же, так я ей и поверил! Что уж говорить о том, что мой к ней интерес уж точно другого плана! У меня вообще чуть челюсть не отвисла, когда я увидел ее обернувшись. Это ж надо блин такое одеть когда ты в доме с малознакомым взрослым мужиком! Да тут любой нормальный представитель мужского пола слюнями истечет! О, у меня хорошее воображение, очень! За те пару минут пока она рассматривала меня, я не только успел в деталях рассмотреть все то, что не скрывала ее одежда (а не скрывала она практически ничего), но и представить все то, что бы я хотел сделать вот с этим великолепием. Очень хорошо, что мысли читать она не умеет, иначе мне было бы сейчас ой как трудно убедить ее в том пребывание в моем доме ей ничем не угрожает.
Но я все же решаю поиграть, немного. Ей будет полезно, в следующий раз будет думать хоть немного, а то ведь я совсем не железный. Я подхожу к ней вплотную, наклоняюсь, ожидая испуга в ее глазах, но, черт возьми, она меня снова удивляет! Вместо страха в ее глазах предвкушение, она ждет, что я ее поцелую, и более того, она хочет этого. Этот вот взгляд ни с чем не спутать. Твою дивизию! Кажется, мы оба заигрались. Из нас двоих я старше, а значит мудрее, сдержанней и рассудительней (ага, даже я себе не верю), а значит, я должен прекращать. Шепчу на ухо предупреждение и отстраняюсь, одевая маску безразличия. Мне не привыкать менять маски, у меня получается это мастерски. Тихо завтракаем, и я зову ее в кабинет, напоследок еще раз подколов по поводу одежды.
Она слишком быстро приходит, я даже не успеваю окончательно собраться с мыслями. И я прошу ее не перебивать, потому что мне нужно выговориться. Я максимально отстраняюсь, стараюсь абстрагироваться от эмоций. Я даже не смотрю на нее, полностью уйдя в рассказ.
- Сейчас буду сказку рассказывать – грустно улыбаюсь – печальную, извини за вольное изложение.
Жили были на свете два товарища Иван Белых и Карахан Галаев, оба воспитанники детдома, оба не знающие что такое нормальная семья, нормальные отношения, нормальная жизнь. Черное и белое, только прозвища они взяли себе наоборот, Иван стал черныш и Карахан - беленький, типа считали так прикольнее. Мечтали вырваться из нищеты, подняться из грязи, стать кем то. Но, к сожалению, выбрали не тот способ. Начинали с мелкого мошенничества, продажи запрещенных тогда товаров, мелких карманных краж. Потом больше, мальчики взрослели, аппетиты росли, знакомств в воровском мире становилось все больше. Сначала была нелегальная торговля валютой, затем контрабанда золота. Когда СССР развалился, начался полный хаос, в бандитском мире выживали сильнейшие, одиночками стало быть опасно, тогда Карахан и Иван примкнули к одной из банд под крыло одного из авторитетов – Мирончика, по-настоящему увязнув по самое не могу. И если Карахану нравилось все это, нравились деньги, нравилось ощущать власть, то Ваня стал очень быстро от этого уставать, а окончательным переломным моментом стало его знакомство с девушкой Лидой Журавлёвой, такой же воспитанницей детдома, как и они сами.
Лида работала официанткой в баре, Карахан и Ваня пришли выбивать долги из хозяина. Завязалась перестрелка, Ивана ранили, а Лида ему помогла, оказала первую помощь и даже зашила рану. И Иван влюбился. По-настоящему и окончательно. Он все чаще стал задумывать о том, что не хочет вот этого всего для своей семьи, для своих будущих детей. Он стал отдаляться, а Карахана это жутко бесило. Он считал себя брошенным, преданным. И все стало только хуже, когда у Ивана появился сын. Ты, наверное, уже догадалась, что ребенка назвали Максимом? Максим рос, а Иван втихаря от всех начал разрабатывать план, как ему покончить с криминалом и выйти из тени. Карахана он в свои планы, конечно же, не посвящал, но тот догадывался, что друг уже не друг, и что дальше им уже не по пути.