Едва мы зашли в комнату, как раздался колокольный звон. Через какое-то время в коридоре послышались женские голоса и хлопки дверей. Надо же, у них тут общая побудка. Но поразмышлять над этим Ингерда мне не дала. Она велела сесть на кровать и достала из тумбочки гребень. Я послушно уселась. Ингерда принялась расчёсывать мои волосы.
Занималась она этим неблагодарным делом, наверное, минут тридцать. Я сдавленно шипела каждый раз, когда гребень цеплялся за спутанные пряди и Ингерда их дёргала. Никогда не понимала прелести в длинных волосах. С ними одно мучение. Пока промоешь, пока просушишь, потом ещё расчеши и заплети. Мороки больше, чем толку. Они ещё и цепляются везде.
— Слишком длинные, вечером подрежем, — обрадовала меня Ингерда.
Но я быстро вспомнила, что у принцессы Вереи волосы были до пояса, и сникла. А ведь она ещё и с распущенными тогда явилась. Ох и намучаюсь же я.
Пока мысленно страдала по поводу длины волос, Ингерда заплела мне косу, сказала, что завтрак мне принесут в комнату, и ушла, в очередной раз напомнив перед выходом, чтобы я не снимала капюшон и ни с кем не разговаривала.
Посидела немного, а потом залезла в тумбочку, которая стояла возле кровати. В верхнем ящике обнаружился маникюрный набор. Что ж, пока жду завтрак, можно привести в порядок отросшие когти, а то устала ими цепляться за всё подряд.
Света в комнате было маловата. Я сначала хотела сделать светильник поярче, но не нашла никаких кнопочек или рычажков. Зато заметила зашторенное плотной тканью окно. Немного поколебалась, но потом всё же отдёрнула штору. Подумала, что солнечный свет лучше, чем полумрак. Просто не буду стоять перед окном, чтобы меня никто случайно не увидел. Да и любопытно, куда оно выходит.
Осторожно выглянула и осмотрела улицу. Окно выходило на пустую дорогу перед храмом. Солнышко ещё пряталось за деревьями, которые росли вокруг храма Прии, но небо уже было голубое и почти безоблачное. На этом интересности закончились, и я вернулась к насущному — когтям.
Время тянулось неумолимо медленно. Пока ждала завтрак, успела подпилить ногти, осмотреть пустой шкаф, снова поразглядывать светильник, который сам собой погас, и даже задремать.
Сначала решила, что стук мне снится. Когда постучали уже гораздо громче и требовательнее, подпрыгнула на кровати и растерянно крикнула: «Войдите». Запоздало вспомнила про капюшон, а дверь уже начала приоткрываться. Вскочила на ноги и поспешно накинула капюшон. Надеюсь, что успела.
Послышались шаркающие звуки, и старческий голос произнёс:
— Сестра Ингерда попросила меня принести тебе завтрак. Я оставлю его на тумбочке.
Хотела сначала сказать, что сама возьму поднос и поблагодарить, но вовремя прикусила язык. Ингерда же запретила с кем-либо разговаривать. Поэтому я кивнула и отступила в сторону, чтобы не мешаться.
Старушка прошаркала к тумбе и, судя по звуку, переставила на неё содержимое подноса. Потом, не говоря больше ни слова, так же ушаркала из комнаты, закрыв за собой дверь. Только тогда я поняла, что всё это время стояла затаив дыхание. Расслабленно выдохнула и отбросила капюшон.
На тумбочке стояла тарелка с кашей и чай. Каша была ещё горячей, от неё исходил пар и приятный аромат. Желудок громко заурчал. Я уселась на кровати по-турецки и принялась завтракать.
Каша оказалась вкусной, а вот чай мне не понравился. Это даже был не чай, а какой-то терпкий травяной отвар. Поэтому отпила едва четверть кружки и больше не стала.
Делать мне было совершенно нечего. Я понятия не имела, чем себя развлечь, до прихода Ингерды. В комнате даже тоненькой книжицы не нашлось. Я лежала на кровати, крутила в пальцах медальон и наблюдала, как солнечное пятно ползёт по каменному полу. В голову лезли всякие навязчивые мысли по поводу поручения ведьмы.
А вдруг я сделаю только хуже, если передам Белаве книгу? Что там вообще за книга такая? А если во дворце меня раскроют? Что я тогда буду делать? Побегу сюда, в надежде, что и меня служительницы храма не выдадут королю? А как же тогда вернуться домой?
Вопросы, сомнения и ни одной дельной мысли. В какой-то момент решила, что гул людских голосов мне чудится, поэтому от особенно громкого возгласа вздрогнула и села, прислушиваясь.
Нет, не чудится. На улице действительно звучали людские голоса.
Подошла к окну и осторожно выглянула. На дороге были люди. Женщины заходили и выходили из ворот храма, а по обеим сторонам дороги стояли мужчины. Я поспешно накинула капюшон, чтобы меня никто не разглядел. Всё же второй этаж не так высоко находился. Понаблюдала ещё немного за толпой и вернулась на кровать. От безделья снова уснула.
Обед мне принесла та же старушка. Она забрала грязную посуду и взамен оставила тарелку с мясом и чем-то похожем на макароны, только зеленоватого цвета. Вместо чая снова был травяной отвар. Помучавшись немного, я всё же сходила на первый этаж и налила себе воды из-под крана. После макарон с мясом пить уж очень хотелось, но терпкий отвар жажду не унимал.
Потом снова томительное ожидание в одиночестве. Что ж я не догадалась утром попросить себе какое-нибудь занятие?
Выглянула в окно. Людей стало меньше, но мужчины по-прежнему стояли на дороге, пока их спутницы что-то делали в храме. Интересно, зачем они приходят? Когда вчера Ингерда вела меня через зал, я не слышала никаких проповедей или молитв. Надо будет поинтересоваться вечером у помощницы ведьмы. Может попросить у неё что-нибудь, чтобы не сидеть весь день, глядя в потолок?
Ужин Ингерда принесла сама и не только для меня, но и для себя тоже. Войдя в комнату, она посмотрела на расшторенное окно и нахмурилась. Поставила поднос на кровать, подошла к окну и рывком задёрнула. На тумбочке тут же начал разгораться светильник.
Вместе с едой она принесла свёрток, который спрятала в шкаф на самую нижнюю полку. Если это была обещанная одежда, то какой-то маленький свёрточек. Но вопросы Ингерда велела оставить на потом, потому что нужно быстро поужинать и успеть забрать раскладную кровать и постельное бельё.
Спорить я не стала, потому что снова спать на узкой жестковатой кровати, на которой я за весь день отлежала себе всё, что только можно, не хотелось.
Лучшим событием сегодняшнего дня стало то, что за раскладушкой и постельным мы пошли вместе. Вышли на улицу, пересекли двор и зашли в Храм. Я послушно семенила за Ингердой, украдкой выглядывая из-под капюшона и старательно заталкивая поглубже желание с дикими воплями броситься бежать в сторону сада, который заметила вчера вечером. После целого дня взаперти, хотелось активных действий.
Мы прошли уже виденный мной зал с лавочками и свернули на лестницу в тупичок, в который меня привёл вчера портал Белавы. Одна из дверей была открыта. Ещё на лестнице я услышала ворчание.
Ожидавшая нас служительница храма явно была недовольна тем, что Ингерда поселила к себе родственницу. За это и выговаривала, передавая постельное бельё.
— Где она была целый день? Если собирается тут жить и есть нашу еду, то пусть как все работает! — сказала напоследок нам женщина и захлопнула дверь.
Мы в замешательстве постояли немного, потом Ингерда привлекла моё внимание:
— Бери с той стороны, а я с этой.
Я послушно ухватила раскладушку обеими руками за край и перевернула. Ингерда подхватила со своего края, положила сверху постельное бельё, и мы поплелись к лестнице. Так мы и тащились до комнаты на второй этаж.
Мне из-под капюшона не особо было видно, что происходит вокруг. Но я слышала шепотки, замечала, как попадавшиеся нам навстречу служительницы останавливались чуть в стороне. Было ясно, что они провожают нас взглядом. Но Ингерду никто не останавливал и вопросов не задавал.
Уже в комнате всё же спросила, кто она в этом храме, и удивилась, услышав в ответ, что мне это знать не надо. Только теперь обратила внимание, что служительница храма чем-то недовольна. Она дождалась, когда я расправлю раскладушку, кинула не неё постельное бельё и велела снимать балахон.
Я послушно разделась. Ингерда достала из кармана большие ножницы. Когда она успела взять гребень из тумбочки, не заметила. Помощница ведьмы довольно грубо расплела мне косу, расчесала и подрезала волосы. После чего произнесла что-то шёпотом, и упавшие на пол пряди вспыхнули. Но не было ни дыма, ни запаха, ни пепла на полу. Странная магия.