— Давай я оставлю у себя твой медальон и серёжки, — проговорила она, раскрывая футляр. — Отдам, когда вернёшься.
Я крепче сжала в руке простенькие золотые серьги с фианитами и медальон ведьмы. Зачем их отдавать? Нет, понятно зачем, но почему? Я же могу просто забрать их с собой в кармане или мешочке. Не будут же принцессу обыскивать. Отдавать свои украшения мне не хотелось. Да и я уже уяснила, что ведьмам для всяких заклинаний нужны личные вещи. Ингерда колдовала, значит, она ведьма, хоть у неё и нет фамильяра. А может, он есть, просто я его не видела. И если медальон не совсем мой, то вот как раз серьги мои. Но оставлять медальон всё равно нельзя.
— Нет, я оставлю украшения при себе. Принцессу же не обыскивают? А когда окажусь во дворце, то спрячу в её комнате.
Помощница ведьмы недовольно поджала губы, но спорить не стала. Велела вытянуть правую руку и достала из футляра золотой браслет с маленькой подвеской-птичкой.
— Никогда его не снимай, — проговорила она, застёгивая браслет у меня на запястье. — Остались плащ и обувь.
Ингерда обернулась к принцессе. Та удивлённо заморгала, а потом выругалась. Ничего себе!
— Фифи! Ты что, не отправила им туфли?
— Ой, совсем забыла! — пискнул у меня на плече хомяк и начал водить лапками перед собой.
Через пару секунд передо мной в воздухе появилась пара золотистых туфель на невысоком каблучке с круглыми носами. Я едва успела их подхватить.
— Всё! Вот тебе плащ, иди.
Верея подхватила с дивана плащ-накидку, бросила мне и направилась к шкафу рядом с дверью. Она по-хозяйски распахнула дверцу и принялась в нём рыться. Я удивлённо взглянула на Ингерду.
— Поспеши, — устало произнесла та, пожимая плечами.
— А как мне с вами связываться? — накидывая плащ, поинтересовалась негромко.
— Я тебе с этим помогу, — пискнул хомяк. — А сейчас нам и правда нужно поторопиться.
Я вздохнула настолько глубоко, насколько позволил тугой корсет. Накинула капюшон плаща и вышла из кабинета.
***
От волнения сердце билось часто-часто, и мне казалось, что я задыхаюсь. Пришлось очень постараться, чтобы со стороны не выглядело так, словно я судорожно дышу.
— Успокойся, — пропищал хомяк мне на ухо.
Я ничего не ответила. Быстрым шагом дошла до выхода из храма и остановилась. Попыталась сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться, но особо не вышло. Все корсеты ей распорю!
— Пошли, на нас уже начинают обращать внимание, — снова пискнул на ухо зверёк.
Я толкнула двустворчатую дверь и уставилась на открывшуюся картину. Пустое мраморное крыльцо и толпа на дороге и перед лестницей. Не знаю, сколько сейчас времени, но так много народа я вчера не видела.
Стоило мне ступить за порог храма, как ко мне тут же поднялись двое мужчин и встали по бокам.
— Это охрана, иди вперёд, — пояснил фамильяр.
Хорошо иметь персонального помощника, который подсказывает каждый шаг.
Искоса глянула на мужчин. Если бы мне не сказали, что это охрана, то не догадалась. Оружия я у них не увидела, одежда непохожа на форму. На одном пиджак и брюками, втором в брюках и джемпере. Единственным общим элементом в одежде был тёмно-синий плащ, как у меня.
Спускаться по мраморным ступеням старалась уверенно. От множества направленных на меня взглядов, казалось, будто шагаю на эшафот под пристальным вниманием публики. Несколько раз оступилась. Если бы один из охранников вовремя меня не поддержал, то летала бы кубарем вниз. Вот была бы потеха.
Как только ступила на последнюю ступень, толпа разошлась в стороны, открывая проход. Я постаралась как можно быстрее их пройти, но конца и края этой живой стене было не видно. Откуда же столько народа?! Чего они все сюда припёрлись?! Принцессу, что ли, никогда не видели!
Голова уже начала слегка кружиться, а я стала запинаться. Один из охранников подошёл ближе и негромко спросил:
— Ваше высочество, с вами всё в порядке?
Нет! Со мной ничего не в порядке! Мне нечем дышать! Меня пугают эти люди! И вы меня тоже пугаете! Я не привыкла к конвою! Но вместо всего этого я лишь буркнула «да» и постаралась ещё ускорить шаг, потому что заметила наконец выход из толпы.
В уже у края толпы собравшихса передо мной на колени бухнулась какая-то женщина и начала причитать. Я резко остановилась. Один из охранников встал на шаг впереди меня, второй остался рядом.
— Вели ей уйти, — пискнул хомяк.
Но я не могла. Я вообще не могла выдавить из себя ни слова. Женщина уткнулась лицом в землю, рыдала и просила помиловать сына. Говорила, что он ничего не делал, его оклеветали.