Наконец машинист не выдерживает. На станции открывает дверь в салон (придерживая ее, чтобы дама не свалилась от неожиданности ему в объятия: мало ли, вдруг ей это не понравится). За дверью – девушка. Он вежливо просит отойти от двери, мотивируя это тем, что духи в принципе замечательные, но вот «не его аромат». Девушка, улыбаясь, отходит, за что машинист ей очень благодарен.
А ведь запросто могла бы: а) не отойти; б) закатить сцену; в) написать жалобу. Тут уже многое зависит от того, насколько машинист ловкий психолог: как быстро он разглядит, с кем имеет дело, и сообразит, как именно к этому пассажиру обратиться…
Парфюм еще ничего, а вот бывает, нагадит пьяный или стошнит его под дверью – и машинист едет всю смену, пропитываясь вонью. Окно открыть – не поможет. Аэродинамика такова, что «кабинный» воздух вытянет наружу, его место займет воздух из салона, и запах только усилится. Да и не всегда май месяц, чтобы с открытыми окнами ездить.
Табаком машинист хотя бы отчасти блокирует запахи, навязчиво лезущие ему в нос.
Метроэльф однажды прочел в ru_metro просьбу к машинистам – не курить в кабине, потому что иногда запах идет в салон и это неприятно. Рассказал коллегам. На него посмотрели как на идиота. «А что, в первом вагоне другого места нет, кроме как у самой кабины? Если запах раздражает, ну отойди ты хотя бы ко второму, а лучше к третьему дверному проему, там уже не пахнет… В общем, чушь полная. Не забивай себе голову».
Вот и весь сказ.
Правда, в час пик по вагону особо не погуляешь: где тебя толпой прижало, там и стоишь. Но и машинисту в это время, как правило, не до курева…
Кстати, если кому интересно, отчего дамы в метро так сногсшибательно благоухают, можем объяснить (специально выяснили). Они вовсе не думают задушить вас насмерть. Эти духи вообще не для вас предназначены. Их специально вылили на себя с заметным перебором. К тому моменту, когда дама доедет до места назначения, духи частично выветрятся – и будут пахнуть как надо, в самый раз.
А машинисты курили в кабинах – и курить будут.
Извините.
Машинист размышляет вслух Про стеклотару
Выхино. Нет, не станция, дальше: пути оборота. Свежий воздух бодрит. Пусть в нем намешалась куча запахов, и не всегда приятных, но это лучше запаха тоннельной пыли. Переходной мостик пружинит под ногами. Аккуратно обхожу посуду, то тут, то там расставленную машинистами.
Вообще, есть инструктаж, запрещающий нам выставлять пустую посуду на переходной мостик. Но, похоже, этот инструктаж написан тем, кто ни разу не бегал (а может, бегал, но так давно, что уже забыл) «с низкого старта» до восьмого вагона, чтобы вытащить застрявшую в дверях пустую бутылку.
Как правило, это восьмой, седьмой, шестой вагоны. Такой вот адаптированный под Метрополитен закон Мерфи[24]. Добегаешь, а в вагоне сидят человек десять пассажиров – и смотрят на приоткрытые двери…
Глава 25 Дневник Метроэльфа: К нам едет ревизор
Метрополитен – огромный сложный механизм. Люди в нем – винтики и гаечки, нравится им это или нет. И пускай один кривой болт может застопорить целую линию, он так болтом и останется. Его просто заменят.
Я стараюсь быть хорошим винтиком.
Увы, некоторые другие винтики думают иначе.
Похоже, в пятницу это было. Наверное, утром. Не знаю. Но ехал со мной (в вагоне) работник Управления. Ехал на работу. И, видимо, так его то ли оскорбило, то ли удивило мое «Уважаемые пассажиры, побыстрее производим высадку и посадку, не задерживаем отправление поезда, счастливого вам пути…», что он позвонил на линейный и долго полоскал мозги инструктору по поводу «передачи в салон информации, не утвержденной руководством Московского метрополитена».
Угадайте с трех раз, чего я лишнего сказал.
Причем было заявлено, что я, оказывается, еще и песни пел по громкоговорящей связи. Ужас. Так и вижу: концерт в час пик по заявкам пассажиров, исполняемый хриплым Метроэльфом… Ну и соответственно, сегодня на смене мне было корректно указано машинистом-инструктором – перестать страдать фигней.
Дамы и господа! Верите? Достало. Я люблю свою работу. Да, я иногда передавал «неутвержденную» информацию. Например, просил в час пик снимать рюкзаки, потому что народу очень много, и рюкзак мешает рядом стоящим (по себе знаю, ведь, как все машинисты, еду на работу в салоне). Или, видя, что женщина завозит в вагон коляску с ребенком, напоминал, что ребенка надо (по правилам) держать на руках…
И я действительно иногда пою. Но ведь не в микрофон же! Просто напеваю у себя в кабине, особенно с ночной смены или на ранней, чтобы банально не уснуть. Ибо, согласно рекомендациям Службы Подвижного Состава, при появлении сонливости я должен надеть «будильник водителя», встать, поприседать, попрыгать… Как правило, сонливость одолевает машинистов с утра под самый конец пика. Вы представляете себе машиниста, весело прыгающего в кабине поезда, летящего по «трубе» с интервалом 1,35?..
Не думайте, что я какой-то особенный. Вряд ли я намного добрее остальных, человечнее, снисходительнее к пассажирам и т. п. Я машинист, крепкий железный винтик Метрополитена. Думаете, я не захлопываю двери перед носом у людей? Еще как. После слов «осторожно, двери закрываются» я имею полное право закрыть двери, не обращая внимания на бегущих, машущих руками и даже сующих в дверной проем ноги, головы и другие выступающие части тела, пассажиров. Сколько раз мне стучали в окно: «Открой двери, жалко, что ли?» Сколько раз я зажимал людей. Сколько раз пассажир, сунув руку в закрывающуюся дверь, стоял, просто стоял и смотрел в зеркало, зная, что я не смогу отправиться… Но стоило мне только сказать: «Прошу милицию к N-ному вагону», он тут же растворялся в толпе.
Если время позволяет, то я переиграю дверьми – но в пик?! При таком огромном пассажиропотоке? Это нереально. Мне надо держать график. Это моя профессия: вовремя уехать. А еще это мои деньги: зарплата, премия. Вы хотите терять заработок из-за абсолютно незнакомого вам человека, который по своему раздолбайству опаздывает на работу? Почему должен терять их я? (Сейчас начнется: не нравится работа – меняйте… В метро вообще нет тех, кто не любит свою работу. Причем любит достаточно сильно, ибо никакие деньги не удержат человека, если ему это в тягость.)
И тогда начинаются жалобы. Сегодня, утро. Погода – супер, жизнь прекрасна. Я закончил, мне хорошо, я честно отпахал смену, перевез кучу народу. Захожу на линейный. Инструктор:
– Да твою мать!!! Ты опять за свое?!
– Э-э?..
– Опять звонили! (видимо, из Управления) Пассажиры жалуются: у вас машинист неадекватный, счастливого пути желает, наверное, он пьяный!
Я выпал в полный осадок. Нет, я понимаю, что два раза в неделю – перебор, но все-таки…
Заодно выяснилось: в первый раз со мной ехал даже не работник Управления, а его супруга. Это у нас теперь такая добровольно-ревизорская дружина появилась: жены, дети, тети, дяди, шурины, золовки, девери, ну до седьмой воды на киселе. Причем господин начальник (увы, фамилия выскочила из головы, вспомню – напишу) еще уточнил: «Я верю своей жене!» Ага, попробовал бы он ей не поверить, работа заканчивается – жена остается.
И как сказал сегодня мой хороший товарищ – вот так и гибнут метроэльфы, добрые создания, и появляются метроорки!