— Что-то я ничего не понимаю… А что во всем этом плохого?
Он схватил ее за плечи и слегка встряхнул.
— Да потому что это невозможно. Было видно, что эти слова даются ему с большим трудом.
Он так неожиданно отпустил ее, что Алисия даже покачнулась. Повернувшись к ней спиной. Пирс уставился в окно. Было видно, как Адам и Дэвид собирают хворост и укладывают его на дрова, которые он сам припас накануне. Пирс закрыл глаза, чтобы не видеть этой трогательной картины, и пожалел, что не может закрыть уши, чтобы не слышать, о чем говорят дети.
— Помнишь, как Пирс учил нас раскладывать костер?
— И как это он умудряется все знать, а, Дэвид?
— Потому что он старый, такой же, как наш папа. А папы знают уйму всяких полезных штук.
— Как ты думаешь, ему бы понравилось, что мы так здорово научились?
— Конечно! Он всегда гордится нами. Ты что, не помнишь? Он ведь сам так сказал.
Алисия ждала, что Пирс сам обернется к ней и объяснится, но, потеряв терпение, решила взять инициативу в свои руки. Да, она ведет себя слишком настойчиво, но оставаться в неведении было выше ее сил.
— Но почему это невозможно?
— Поверь мне на слово.
— Но почему?
— Давай не будем об этом говорить.
— У тебя есть другая женщина?
Пирс обернулся к ней и окинул таким взглядом, что у Алисии не осталось никаких сомнений — он хочет ее так же страстно, как сегодня ночью.
— Если бы! Тогда все было бы просто. Для того чтобы быть рядом, спать с тобой каждую ночь, я без колебаний расстался бы с любой другой женщиной.
У нее вырвался стон.
— Но тогда в чем же дело. Пирс? Скажи мне!
— Нет.
— Почему?
— Потому что тебе лучше не знать этого.
— А кто дал тебе право судить? Разве после этой ночи мы не достаточно-близки, чтобы говорить открыто и прямо обо всем на свете? — выпалила Алисия.
— Обо всем, но только не об этом.
— Ну какие же у нас теперь могут быть секреты друг от друга — после всего, что было между нами?
— Ночью я над этим не задумывался, а утром просто обязан был подумать.
Алисия погладила себя по животу:
— А ведь во мне осталась частица тебя. И ты мне не доверяешь? Это нелогично!
Пирс изумленно вскинул брови и уставился на ее живот.
— О Боже! — вырвалось у него. — Ты что, не принимаешь таблетки?
— Нет.
Его следующий вопрос был справедлив и беспощаден:
— Почему ты мне не сказала?
— Не помню, чтобы ты спрашивал, — язвительно бросила в ответ Алисия.
Она вспыхнула от гнева. Пирс собирался уйти, но она схватила его за руку и повернула к себе.
— Не тревожьтесь, мистер Рейнольдс, я не собираюсь шантажировать вас возможным ребенком.
— Да не в этом дело, — устало проронил он. — Просто я не хочу бросать тебя беременной, вот и все.
— Бросать? Так вот, значит, в чем дело… Пирс глубоко вздохнул. Его взгляд немного смягчился.
— Да. И ты, вроде, все понимала, соглашаясь провести со мной эту неделю.
Он, как всегда, прав. С самого начала он предупреждал ее: «Я не могу позволить себе никаких привязанностей». Эти же слова повторил сегодня ночью. Алисия знала об этом, но старалась не думать. Их любовная близость была не просто зовом плоти, а чем-то гораздо большим, но, похоже, у Пирса Рейнольдса действительно есть серьезные основания не заводить ни с кем романа.
Ну что ж, прекрасно! Пусть убирается к черту…
Стараясь сохранить остатки гордости, Алисия повернулась и начала убирать со стола. Пирс ушел одеваться. Тщательно вымыв и аккуратно сложив посуду в шкаф — пусть не думает, что она сама и ее сыновья не умеют платить благодарностью за гостеприимство! — Алисия подошла к Пирсу.
— Я сегодня же возвращаюсь в Лос-Анджелес. Правда, я планировала сделать это завтра, но мне кажется, что при сложившихся обстоятельствах так будет лучше.
Он сидел на кушетке, сжав руки в кулаки и уставившись в пол.
— Пирс! — окликнула его Алисия, не дождавшись ответа.
Он поднял голову, посмотрел на нее и отрешенно кивнул.
С трудом сдерживая слезы, Алисия взлетела по ступенькам и начала с остервенением бросать вещи в чемодан.
Пирс стоял и смотрел вслед машине, пока она совсем не скрылась за деревьями. От внезапно наступившей тишины звенело в ушах.
"Догони их, несчастный идиот, кретин, дурак!» Как он мог позволить им уехать? Ведь ему нужна эта женщина и эти чудные ребятишки.
Но он не двинулся с места, просто не смог. В конце концов, он не имеет на это права. Лучше он поживет здесь еще неделю совсем один — до тех пор, пока не найдет ответа на мучающий его вопрос. Но к какому бы выводу он ни пришел, все равно он не может себе позволить вторгнуться в их жизнь.
Проклиная злую судьбу и свое невезение. Пирс вошел в опустевший дом и с грохотом захлопнул дверь. Нет, оставаться в пустом коттедже невыносимо! Повсюду слышались их голоса, преследовали их тени. Да он сойдет с ума, если останется! Решено — надо упаковать вещи и немедленно возвращаться в Лос-Анджелес.
— Это все из-за тебя, — послышался голос Дэвида с заднего сиденья. — Он так подружился с Адамом и со мной, а на тебя все время злился. Поэтому нам и пришлось уехать.
— Но мы все равно собирались завтра уезжать. Всю дорогу Дэвид и Адам вели себя так, словно их мать самая что ни на есть злющая ведьма. До того, как ей удалось усадить сыновей в машину, они все время плакали и просили ее остаться. Но вот наконец они едут домой.
— Да, завтра, но не сегодня же!
— Я бы тоже с большим удовольствием осталась до завтра, Дэвид.
— Тогда почему же мы уехали?
О Боже, как ей надоели эти бесконечные вопросы и причитания! Алисии так хотелось покоя, тишины и одиночества. Она ничего не могла объяснить сыновьям, потому что сама ничего не понимала. Ну почему она не может заползти куда-нибудь в укромное местечко и там зализывать свои раны?
— Пирс хотел, чтобы мы уехали.
— Он, наверное, хотел, чтобы ты уехала, но не мы. Он нас любит.
— Ну все, хватит! С меня довольно! Алисия свернула с шоссе и так резко затормозила, что дети стукнулись о переднее сиденье. Ее лицо пылало от гнева, когда она обернулась к ним.
— Да, я плохая. Пусть так! А теперь больше ни слова о Пирсе, о коттедже и о том, как вам там было здорово. Я не желаю больше об этом слышать. Понятно?
Дети уставились на мать испуганными и недоумевающими глазенками. Она почти никогда не позволяла себе разговаривать с ними в таком тоне.
— Вам понятно? — повторила она с угрозой в голосе.
Они молча кивнули. Было видно, что оба вот-вот расплачутся — в глазах уже показались слезы, а губы предательски задрожали. Алисия опустила голову, чувствуя себя совершенно опустошенной.
— Вот так-то.
Она снова выехала на шоссе, а когда через несколько минут обернулась назад, дети уже спали. Дэвид обнимал Адама, как будто желая защитить. Адам сосал палец, чего с ним уже давно не случалось.
Алисия чувствовала себя скверно из-за того, что накричала на детей, но ее нервы были на пределе, а на сердце лежала тяжесть. Это ей в пору заплакать, подумала она. Лежать на диване и упиваться своим горем. Иногда так приятно пожалеть себя!
Ну почему ей так не везет в любви? Когда она наконец научится действовать осторожнее и быть практичнее? Когда повзрослеет и перестанет быть такой доверчивой? Когда научится видеть суть вещей, а не довольствоваться тем, что лежит на поверхности? Ну почему она вечно попадает в такие отчаянные, безнадежные ситуации? Угораздило же ее влюбиться в человека, который увлекался гоночными автомобилями и так нелепо погиб! А теперь вот взбрело в голову увлечься человеком, которому она, несомненно, нравится, но который и не помышляет о любви. Так зачем же она влюбилась…