- Простите, вы Романовскую не видели?
Официантка только удивленно хлопает длинными ресницами.
- Романовскую?
- Да, вашу стриптизершу, Майю Романовскую.
- Ах, Майю! – тут же восклицает девушка, улыбаясь. – Вы что-то путаете, мужчина, Майя не стриптизерша, она работает у нас барменом.
В полном ступоре выпускаю из рук локоть официантки. Ничего не понимаю! Так значит, она все-таки действительно работает здесь барменом? Но не глюк же меня посетил там, в вип-комнате? В душе раздрай, в башке – когнитивный диссонанс. Что вообще происходит?
- Так вы видели ее?
- Она только что зашла в подсобку, вон туда, - указывает девушка в направлении одной из дверей.
- Спасибо.
Сейчас вы мне все объясните, Майя Станиславовна! Прорываюсь сквозь толпу, хватаясь за дверную ручку. Закрыто. Наверное, она уже ушла. Собираюсь сделать то же самое, но вдруг сквозь музыку слышу ее отчаянный крик.
- Илья!
Внутри все переворачивается от осознания того, что Майя сейчас в опасности. Врезаюсь со всей дури в дверь, снося ее с петель к чертям собачьим. В плече такая боль, что взвыть хочется, но представшая передо мной картина заставляет меня забыть об этом. Майя лежит на полу, рыдая и изворачиваясь под навалившимся на нее белобрысым говнюком.
- Ну здравствуй, Глебушка! – цежу сквозь зубы, за шкирку стаскивая смертника с Майи. Сейчас я готов убивать, и делать это с особой, мать ее, жестокостью. Гаденыш выкручивается, оставляя в моих руках форменный жилет.
- Ты? – гневно шипит в ответ, тем не менее пятясь назад.
- Попрощайся с бубенцами.
Смотрю на всхлипывающую Майю, что отползает назад, упираясь спиной в стену. Вижу ярко-алый след на ее щеке, и меня просто переклинивает.
Зарычав, словно зверь, врезаюсь кулаком в лицо мерзкого говнюка снова и снова. Я заставлю его ответить за каждую пролитую слезинку моей девочки. Словно извне слышу испуганные крики Майи.
- Илья, не надо, пожалуйста! Ты его убьешь! Марк! Помоги!
А в следующую секунду меня хватают чьи-то руки.
- Мужик, мужик, успокойся!
Узнаю второго бармена, немного прихожу в себя, но меня валит охрана…
- Отпустите его, немедленно! – кричит Майя, суетясь вокруг меня. Ее серебристые босоножки так и мелькают перед моим носом. – Марк, этот подонок пытался меня изнасиловать!
- Я ничего не делал! – гундосит «этот подонок», держась за окровавленный нос. Как жаль, что ему так мало досталось!
- Полицаи разберутся, мы уже вызвали, - басит один из охранников.
Полиция действительно приезжает довольно быстро.
В подсобку входят двое. Эти ребята словно сошли со страниц повести Чехова «Толстый и тонкий». Один, что пошире лицом, окидывает взглядом маленьких глазок всех присутствующих.
- Блин, часок не могли потерпеть, из-за вас матч не досмотрели, - вздыхает он. – Что опять случилось?
- Эти двое меня избили! – верещит белобрысый, тыкая пальцем в меня и Майю. Ну не подонок ли?
- Слышь, ты, урод, я тебе сейчас палец твой отломаю! – не выдерживаю я. Еще бы Майю сюда не приплетал.
- Видите! – истерично вопит он. – Ее отец стрельнутый на всю голову. Он и до этого мне угрожал!
- Вы ее отец? – удивленно приподнимает бровь второй полицейский.
- Он не мой отец! – закатывает глаза Майя. – Он – мой преподаватель!
- Преподаватель приватных танцев? – гогочет первый, окидывая недвусмысленным таким взглядом Майин наряд. Сука! Теперь мне и ему втащить хочется!
- Нет! – пыхтит от негодования Майя. – По экономике! Он – мой преподаватель по экономике!
- Профессер что ли? – вовсю забавляется полицай.
- Нет, блядь, доцент. Кандидат экономических наук! – не хуже Ковальски рапортую я. Боже, дай мне хоть каплю выдержки! Клянусь, тогда я в тебя поверю!
- Слышь, профессер, матюками тут гнуть не надо, - усмехается «толстый». – Ладно, в отделении разберемся в вашей Санта-Барбаре.
- Этот муфлон пытался изнасиловать девушку.
- Разберемся, - закатывает глаза «толстый», двинув в сторону Глебушки.
- Эй, а меня-то за что? Я – пострадавшая сторона! – вопит белобрысый, когда на его запястьях защелкиваются наручники. Не могу смотреть на это без ликования в душе, ну хоть какое-то возмездие!
- Илья Андреевич! – с огромными глазами пищит Майя, когда с ней пытаются проделать ту же манипуляцию.
- Не бойся, все будет хорошо, - уверяю девочку, хотя сам не знаю, чего ожидать. Дрался я в своей жизни много. Очень много. Но, вы удивитесь, ни разу дело не доходило до полиции.
- Да ладно, Серёга, - произносит «тонкий». – Девчонка вряд ли опасна.
Ну хоть на этом спасибо…
- Можно мне переодеться? – жалобно протягивает она, вся сжимаясь под взглядами мужчин. Что еще раз убеждает меня в том, что Майя вряд ли могла работать стриптизершей. Слишком стеснительная моя девочка.
- Поехали, - отрезает «толстый», хватая ее за руку. Майя только успевает стащить с вешалки свою куртку и схватить со стола какой-то узелок.
Под заинтересованные взгляды посетителей наша делегация продвигается к выходу. Когда проходим мимо бара, замечаю Мира.
- Тоха! – кричу ошалевшему от увиденного другу. – Расскажи Болту!
- Илюха? – протягивает тот. – А что случилось-то?
Но ответить ничего не успеваю, меня грубо пихают в спину, проталкивая к выходу. Только и успеваю продемонстрировать другу окровавленные руки, скованные наручниками. Надеюсь, Мир меня расслышал. А если и не расслышал, то сам догадается. Уж кто и сможет помочь здесь, так это Болт. Перед нами открывается дверца побитого жизнью «бобика», и Майя недоуменно замирает. Ну да, места здесь на троих не хватит…
- А как же? – лепечет она, и широкоформатный начинает хохотать.
- Как хочешь, можешь к профессеру на руки забраться, а можешь к насильнику. Могу в салоне прокатить, - подмигивает он, и внутри меня снова закипает гнев. – Быстрей упаковывайтесь, может еще финал досмотреть успеем.
Усаживаюсь, кивая Романовской на свои колени. Уж черта с два я позволю этому белобрысому подонку прикоснуться к ней. Кивнув в ответ, она забирается следом, устраиваясь у меня на руках. Напротив садится смертник, опасливо косясь на меня. Правильно делаешь, бойся, урод! А затем дверца за нами захлопывается. В таком положении мне некуда пристроить скованные руки, из-за чего плечо ноет еще больше. Кажется, я его выбил. На очередной колдобине не сдерживаю болезненный стон.
- Илья Андреевич, - тут же оживает перепуганная Майя. – Вам плохо?
- Все нормально, плечо немного болит.
Немного, ага, совсем чуть-чуть, только сейчас искры из глаз посыпятся.
- Простите, это все из-за меня, - лепечет она, осторожно прикасаясь к моему плечу.
- Да ты здесь причем? Это у нас все Глебушка, да, тварь?
- Сам тварь! – огрызается тот, тем не менее еще сильней вжимаясь в стенку «бобика». Боже, и где они откапали этот раритет? Во всех нормальных городах уже давно новые, современные машины.
- Майя, можно?
Закидываю скованные запястья за ее голову, и девушка оказывается в кольце моих рук. Блаженно выдохнув, упираюсь спиной в стену, фиксируя больное плечо. Так намного лучше, хоть не на излом. А вот Майе теперь не очень удобно. С трудом развернувшись в другую сторону, она пристраивает голову на моем здоровом плече.