- Сергей, простите, не знаю отчество, - обеспокоенно произносит Майя, обращаясь к Болту. – Надо отвезти Илью Андреевича в больницу, он плечо повредил.
- Вот те раз! – хмыкает Болт. – А это когда успел?
- Не надо в больницу, Серега, пустяки, почти не болит.
Ненавижу больницы. Поеду туда только в одном случае – когда вперед ногами будут выносить.
- Илья Андреевич, не дурите, нужно сделать снимок, вдруг у вас перелом? – не унимается Майя. – После такого-то!
- Так, давайте уже, рассказывайте, из какого дерьма я вас только что вытащил? – произносит Болт, проворачивая ключ. Машина оживает, трогаясь с места. Пока Майя излагает события этого вечера, я почти засыпаю под ее тихую речь. Прихожу в себя возле больницы!
- Серёга, мать твою!
- Не бухти, Майя все верно говорит, нужно рентген сделать, так что не дури и вылезай.
- У меня документов с собой нет, все в машине осталось, - предпринимаю я последний шанс спастись, да не тут-то было.
- Выметайся давай, у меня тут товарищ работает, я уже брякнул ему, пока ты дрых.
Делать нечего, плетусь в приемный покой. Рядом семенит Майя, быстро перебирая стройными ножками. Видимо для моральной поддержки. Надеюсь, она не простудится в такую-то пору!
- Зря ты вылезла из машины, не лето на дворе.
- Просто хочу убедиться, что с вами все в порядке.
От ее слов на душе становится так тепло… Беспокоится обо мне… В принципе, как и любой нормальный сочувствующий человек. А я тут размечтался уже!
- Серёга! Здорово, брат! – громогласно произносит мужчина в зеленом халате, едва мы входим в приемный покой. – Ну что там в очередной раз?
Интересно, в этом городе есть хоть один человек, не знающий Болта? Видимо нет…
- Привет, Колян, да вот, товарищ с боевым ранением, мужественно вынес плечом дверь, просветишь?
- Пойдемте.
- Все будет хорошо, Илья Андреевич, не бойтесь. – шепчет Майя, ободряюще сжимая мою руку. У меня что, на лице все написано? Да, я малость боюсь врачей, травма детства, понимаете ли!
- Да и не боюсь я вовсе, - хмыкаю в ответ, и Майя улыбается, вновь поглаживая меня по руке. Собравшись с духом, захожу в рентген-кабинет. Как и ожидалось – ничего серьезного, просто сильный ушиб. Дежурный врач накладывает повязку и отпускает меня с миром.
- Ну что? – обеспокоенно спрашивает Майя, едва мы выходим, и врач ободряюще улыбается ей.
- Ничего ужасного, у вашего молодого человека банальный ушиб, но дома проследите, чтобы первое время он не беспокоил пострадавшее плечо. Я наложил повязку, снимать ни в коем случае нельзя, в понедельник придете на прием, а пока помогайте ему по возможности. Вот список лекарств. Всего доброго!
Протараторив все это, доктор умчался в неизвестном направлении.
- Ну… хорошо, что не перелом, - смущенно проговорила Майя. – Едем домой?
Преодолев витиеватые больничные коридоры, наконец, усаживаемся в машину. Времени только час ночи, а ощущение, что прошла целая вечность. Слишком уж много событий произошло.
- Серега, сначала Майю отвезем.
- Нет, Илья Андреевич, вы что врача не слышали? – бурно возражает она. – Я должна помогать, вам же руку тревожить нельзя. До обеда побуду с вами, а там что-нибудь решим.
Я не ослышался? Майя хочет провести у меня ночь? От предстоящей перспективы аж в дрожь бросает, но я тут же одергиваю себя.
- Ты и так устала, Майя, думаю, я справлюсь.
Аррр! Степнов! Ненавижу тебя! Откуда только чертово благородство проснулось? Но Майя, стоит признать, к моему глубочайшему восторгу, упрямо качает головой.
- Это не обсуждается! Моя вина, что вы оказались в таком состоянии. Сергей Николаевич, везите нас к Илье Андреевичу, пожалуйста.
И когда уже отчество его выведать успела?
- Желание дамы для меня закон, - хитро улыбается друг, срываясь с парковки. Где-то у «Галеона» стоит моя ласточка, но возиться с этим у меня сейчас нет ни сил, ни желания, поэтому просто молчаливо позволяю другу отвезти нас на квартиру. Спустя пять минут головка Майи прислоняется к моему плечу. Измученная ночными приключениями, девочка спит. Отблески фонарей отбрасывают причудливые тени на ее лицо, нежные губы приоткрыты. Беспокойная… вздрагивает и постанывает во сне. Переволновалась, бедная. Аккуратно приобнимаю, и Майя утыкается личиком в мою грудь. Улыбаюсь, аккуратно заправляя за ушко упавшую на лицо черную прядь. Случайно ловлю в зеркале заднего вида взгляд Болта.
- Ну что, Степнов, влип по самые помидоры? – усмехается он, отводя взгляд.
- Похоже на то…, - честно признаюсь я.
- Она еще совсем ребенок. Что делать будешь с этим?
- Пока не знаю, Серёга. В себе бы разобраться…
Машина останавливается у моего дома. Хотел бы я не тревожить ее сон и отнести Майю на руках, но чертово плечо не позволит, поэтому с сожалением расталкиваю ее. Хмурится, по-детски потирая глаза. Действительно, совсем еще ребенок… как же меня угораздило так?
- Приехали, Майя.
Прощаемся с Болтом и поднимаемся ко мне. Майя облегченно выдыхает, едва входим в квартиру.
- Илья Андреевич, я сделаю нам чай, пить хочу ужасно.
- Конечно, моя кухня в твоем распоряжении.
Майя уходит, а я пока решаю привести себя в порядок. Справиться с футболкой, не задействуя правую руку – тот еще квест. И почему я не родился левшой? Чертова повязка! Где-то на середине моей безуспешной борьбы, в комнату входит Майя.
- Ну, блин, Илья Андреевич! – возмущается она. – Вы почему не позвали?
Хватает непослушную ткань, и через мгновение я снова могу видеть белый свет. Упираясь взглядом в мою грудь, скромно отводит взгляд, и бледные щеки розовеют. В прошлый раз она так не смущалась в моем присутствии. Так что же изменилось?
- Спасибо. Я сейчас быстро приму душ, подожди меня.
- Может, вам помочь? – выдает Майя и тут же смущенно умолкает.
- Ох, Майя Станиславовна, что же вы меня искушаете? Я ведь могу и согласиться.
Краснеет до корней волос, и соблазнительные губы сходятся в тонкую полоску.
- Вы прекрасно понимаете, что я имела в виду! – гневно пыхтит, пытаясь испепелить меня взглядом. Ну вот, узнаю прежнюю Майю! Улыбаюсь, отбрасывая футболку на кровать.
- Я справлюсь.
С горем пополам смываю с себя весь кошмар прошедшего дня, натягиваю штаны и выхожу из душа. Майя на кухне, гремит посудой. Когда вхожу, моему взгляду предстает занимательная картина. Девушка в моей клетчатой рубахе и натянутых чуть ли не до колен, словно гольфы, носках, печет оладьи.
- Простите, Илья Андреевич, но я немного похозяйничала не только на кухне, - улыбнулась она. – Но и в вашем шкафу. Замерзла ужасно. Садитесь чай пить.
Устраиваюсь за столом, превозмогая желание сгрести Майю в объятия и усадить к себе на колени, как тогда. В какой-то момент это желание становится просто невыносимым, но я сдерживаюсь.
- Не знал, что ты так вкусно готовишь, - вполне заслуженно хвалю ее, оладьи просто божественны.
- Приходится, Настя ужасно привередлива в еде. Мама ее разбаловала.
Нервно сглатывает, и тут же грустнеет.
- Мне очень жаль, Майя. Представляю, насколько тебе тяжело. Когда умерла моя мать, я тоже очень переживал, хотя она и не заслуживала этих переживаний. Я не помню ее настоящую. Только в вечном пьяном угаре. Ненавижу алкоголиков. Поэтому я так резко отреагировал в нашу первую с тобой встречу, прости меня за это. Я не знал причин. Не знал, что ты другая.
- Вам не за что извиняться, Илья Андреевич. Я вела себя глупо. Алкоголь – не выход из положения. Видите, только усложнила себе этим жизнь. И перед мамой стыдно. Она бы ужаснулась, если бы увидела меня такой.
- Думаю, она бы поняла, - Майя выглядит настолько потерянной, что мне ужасно хочется утешить ее, но я не знаю как. Я ужасно плох во всех этих задушевных разговорах. Если честно, до сих пор не попадался мне еще такой человек, которому я готов бы был открыть душу. С годами как-то привык к этому, зачерствел. Но ранимая душа Майи еще не зачерствела, поэтому следующие слова вылетают у меня чисто интуитивно. – Расскажи мне, какой она была?