- Она была просто чудесной. Самой доброй и любящей, - взгляд девушки приобретает отсутствующее выражение, на губах застывает грустная улыбка. Кажется, ей нужно это – просто быть услышанной, и я готов ее выслушать, если это хоть немного уменьшит ее боль. – Когда ушел отец, маму это ужасно сломило, но она старалась не показывать своих эмоций, держалась ради нас. Она все нам отдала, всю себя, и я очень благодарна ей за это.
- Это ведь замечательно, Майя, что в твоей жизни был такой чудесный человек.
- Прости, - вдруг поникла она.
- За что?
- В твоей жизни этого не было. Я действительно глупая. Мне повезло прожить с мамой в любви и ласке целых восемнадцать лет, а кому-то повезло меньше.
Моя маленькая, заботливая девочка… так и хочется сжать ее в объятиях и не отпускать никогда.
- Со мной всегда были бабушка с дедушкой. Я не был одинок, Майя.
- А отец?
- Я никогда не знал своего отца. Говорили, что это тоже какой-то залетный алкаш. Все, что знаю о нем – имя. На этом все. А что насчет твоего отца? Он жив?
Майя замирает, с силой впиваясь пальцами в кружку.
- Жив. Я… еще разок сделаю набег на твой гардероб, мне очень нужно в душ.
С этими словами она уходит. Очевидно, что тема отца для девушки как минимум неприятна. Интересно, почему? Допиваю чай и пытаюсь расстелить постель. Одной рукой получается не очень хорошо, но вроде справляюсь. Майя входит, когда я уже почти заканчиваю.
- Ну, Илья Андреевич! – ворчит она, выхватывая из моей руки одеяло. – Чего ж вы упрямый такой, как баран? Дождаться меня не можете?
Наклоняется, чтобы поправить простынь, и у меня дух перехватывает, когда край моей футболки ползет вверх по ее бедрам. Выдохни, Степнов, сегодня ты уже видел ее бедра. И касался того, что выше. Да, это было глупой идеей – отшлепать ее. Но когда я увидел Майю в вип-комнате, взбесился так, что мозг отказал.
- Илья Андреевич!
- А?
Кажется, Майя что-то говорила мне.
- Футболку давайте помогу надеть, - возводит она глаза к потолку. А я взгляд не могу отвести от ее груди, что так четко очерчивает тонкая ткань моей чертовой футболки. Она специально выбрала именно эту?
- Не надо, я так посплю, все равно в комнате жара.
- Да где же жара, если я замерзла? – фыркает она, передергивая плечами. Еле сдерживаясь, чтобы не ляпнуть: «Давай согрею», указываю ей на кровать.
- Ложись уже, давай спать.
Осторожно, словно опасаясь, ныряет под одеяло, укутываясь до подбородка. Такая юная и ранимая… очень милая в своей наивности. Хочется смотреть на нее целую вечность.
- Почему вы улыбаетесь, Илья Андреевич? – тихо произносит, поворачиваясь ко мне лицом. Сажусь на кровать, накрываясь краешком одеяла, что девушка так любезно оставила мне.
- Спи, тебе показалось.
Майя хочет возразить, но сон уже успевает сморить ее. Мне же уснуть не удается. Плечо ноет, несмотря на ударную дозу обезболивающего. Не могу принять удобное положение тела. В итоге укладываюсь на здоровое плечо и фокусирую взгляд на лице Майи. Сейчас девушка спит безмятежно, видимо, уже отошла от произошедшего кошмара. Веки слегка подрагивают, густые черные ресницы бросают легкие тени на бледную кожу. До чего же прекрасна… аж сердце щемит. Бабушка неправа, Майя для меня – не просто минутная прихоть, она – нечто большее, намного большее. И я докажу это! Всем докажу! С мыслью об этом наконец засыпаю…
Глава 24. Майя
Просыпаться сегодня особенно приятно. Так тепло и уютно… еще бы эти назойливые перешептывания не мешали, и вообще было бы чудесно.
- Я же тебе говорила, что сработает! Я же знаю Илюшку! Ему стоит только запретить что-то, так он лоб расшибет, а сделает наперекор!
- Ох, Татьяна, насмотришься своих турецких сериалов, а потом людям покоя не даешь, ну чего ты к ним лезешь? Давай скорей свинчивать отсель, пока не проснулись!
Что за…? Подскакиваю, ошалело глядя на бабулечку с дедушкой, что стоят в изножье нашей кровати. То есть, не нашей, конечно! Кровати Ильи Андреевича. Взвизгнув от неожиданности, стучу ладошкой по его груди.
- Илья, проснись!
- Ай, Майя! – вопит он, хватаясь за грудь. – Если ты так мстишь… Бабушка? Блин!
Замолкает на полуслове, резко усаживаясь и натягивая на меня одеяло. Выглядываю из-под него, краснея до корней волос.
- Здравствуйте, - пищу, вцепляясь под одеялом в ладонь Ильи Андреевича. Господи, как стыдно. Опять!
- А вы что тут делаете? – хмурится он, стискивая в ответ мою руку.
Дедушка в этот момент отчаянно пытается загипнотизировать коврик под своими ногами, а бабуле, кажется, все ни по чем.
- Так ыть, воскресенье, Илюшенька, - сияет она, словно начищенный самовар, переводя хитрый взгляд с меня на Илью Андреевича. – Мы с дедом на рынок собралися. Вот, решили к тебе заехать. Ладно, дед, иди чай поставь, а я руки помою. Сейчас вам завтрак сделаю!
Дедушка, кажется, только и ждет, чтобы сбежать отсюда, и я его ох как понимаю! Сама бы была счастлива сквозь землю провалиться. Это желание возрастает, когда бабушка возвращается из ванной и радостно заявляет.
- Майюшка, трусишки-то высохли ужо! Надевай, а то заразу какую-нибудь занесешь.
Блин! Краснея до кончиков ушей, пищу и с головой накрываюсь одеялом.
- А чегось я такого сказала? – искренне недоумевает бабушка. – Придется потом укропным отваром отпаивать. От циститу-то!
Илью Андреевича пробивает на хохот. Кажется, истерический.
- Бабушка, выйди, пожалуйста, - еле выдавливает из себя он, прекратив смех. Дверь хлопает, и Илья Андреевич заползает вслед за мной под одеяло. Пытается отвести мои ладони от пылающего лица. Нет, фигушки вам, я в домике!
- Майя, прости, бабушка иногда бывает ужасно бесцеремонной.
- Иногда? – возмущенно пыхчу, все же убирая ладони от лица. Ну хоть не стал акцентировать внимание на том, что я сейчас лежу рядом с ним без белья. Близко так… почти касаясь его тела… Ой, мамочки! Сердце начинает биться так быстро, что дышать становится тяжело. Выскакиваю из-под одеяла, словно ошпаренная. – Мне нужно в ванную!
Метеором влетаю за дверь, с грохотом захлопывая ее. Защелкиваю шпингалет и теперь могу наконец-то выдохнуть. Стягиваю с полотенцесушителя злосчастные «трусишки». Нет, ну не в грязных же мне было спать ложиться! Ну вот, в белье я чувствую себя намного уверенней. Хорошо хоть бабушка не заметила мой танцевальный наряд! Это был бы крах! Жаль, что переодеться мне не во что… Поэтому влезаю обратно в футболку Ильи и для надежности набрасываю сверху рубашку. Умываюсь и приглаживаю длинные волосы руками, скручивая в пучок. Не знаю, где тут у Ильи расческа. Ну вот, теперь я морально готова выходить. Илья с дедушкой уже за столом, а бабушка суетится у плиты. И сегодня на завтрак у нас омлет. В животе призывно урчит.
- Что же ты стоишь, Майюшка? Иди завтракать, милая, - улыбается бабуля, протирая тарелки.
Мое неуверенное перетаптывание у стола длится недолго. Илья тянет меня за подол футболки, и я бухаюсь к нему на колени. Мое несчастное сознание тут же оживляет воспоминания вчерашнего вечера. Аж в дрожь бросает, а лицо снова красней помидора. Да что со мной? Никогда в жизни я не была настолько робкой, насколько сейчас с ним. Илья обвивает мою талию здоровой рукой, и мои волосы колыхаются от его теплого дыхания.
- Выброси глупости из головы, - шепчет он мне на ухо. – У меня всего три табурета.
Господи, и почему я такая глупая? Ну конечно же, он посадил меня к себе на колени всего лишь потому, что места на всех не хватит, а не потому, что хочет меня потискать!
- Майюшка, а с кем же сейчас Настенька? – вдруг произносит бабушка, принимаясь раскладывать омлет по тарелкам.
- Так с Ликой, моей подругой, бабушка, я ведь работала вчера.
- Ага, не покладая рук и ног, - мрачно бормочет себе под нос Илья, но я-то все прекрасно слышу! Мстительно наступаю ему на ногу. – Эй, ты меня еще и хромым оставить решила?