- И что мне делать? Игнорировать всю ахинею, которую он несет? Или может еще соглашаться с этим? Типо, да, Федя, в России феминизм не нужен.
- Просто забей,- он повторил своей совет,- даже если ты с пеной у рта будешь доказывать ему что-то, мнения своего он не поменяет.
- Может быть ты и прав…
Весь оставшийся день она думала над его словами. С Федором Атабаги они так долго враждовали и соперничали, что она не могла так просто сдаться, когда ее социальная жизнь пошла в гору. В ней все еще сидели те обиды пятилетней давности. Она помнила состояние, когда никто в классе не хочет с тобой дружить так, будто пережила его вчера. С этими мыслями она выходила из совсем опустевшей школы после дополнительных занятий по истории. Уверенная, что никого не встретит, она с головой погрузилась в книгу и испугалась, когда врезалась в чье-то плечо.
- Бл@ть.
- Ты в адеквате вообще?,- она второй раз испугалась. Атабаги выглядел непривычно злым.
- А какого хера это тебя еб@т. У тебя заготовлена очередная речь о классовом неравенстве на этот случай?,- с каждым предложениям его голос становился все громче.
- Ты…
- Вот только не надо тр@хать мне мозги. Я мудак, я в курсе,- он рассмеялся.
- Иди на…,- договорить она не успела. Дверь в школу захлопнулась за ним раньше.
Прийдя домой, она первым делом заблокировала его во всех соц сетях. Громко вздохнула, выдохнула и дала себе обещание, что больше она не будет общаться с Федором Атабаги. Надя пила зеленый чай, стоя на балконе. Она смотрела на огромную, яркую, родную Москву: мимо проезжали машины, туда-сюда шныряли сотни людей, повсюду загорался и выключался свет в окнах. Ее проблема была такой маленькой в сравнении с городом, что даже перестала быть проблемой. Пусть Атабаги побеждает где хочет, думает что хочет, говорит что хочет. Он просто донимающий ее ребенок, когда-нибудь он поймет каким был глупым. А если не поймет, тогда Надя только посочувствует ему.
4.2
1 сентября.
- Ты еще не одета,- возмутился Петя, стоя в дверях ее квартиры, из глубины которой доносилась громкая музыка.
- Дело в том, что мне совершенно не хочется туда идти,- она протянула ему бутылку колы,- будешь?
- А как же платье? Неужели нет особенного платья?,- он пошел за ней в ее спальню.
- Разумеется есть платье, но нет повода. Они не достойны этого платья,- Надя пританцовывала в такт музыке, она взяла Петю за руку,- Давай. Мы,- она делала большие паузы между словами, слушая любимые строчки песен,- с тобой. Пойдем.
- В школу?,- Петя говорил ей в такт.
- В планетарий. Или в зоопарк.
- Или в школу,- он настаивал на своем.
- Неееет,- она сморщилась, а он начал кивать головой и потащил ее к шкафу, но сделал это слишком резко и они повалились на ее кровать.
Они лежали друг на друге, Надин нос был в паре миллиметров от Петитного носа, она чувствовала его дыхание. В тот момент ее как молния пронзила мысль. Коротко, но так ярко в голове промелькнуло : «поцелуй меня!», а потом она рассмеялась, начала бить его подушкой, делая напрасными все усилия, которые он потратил тем утром на расчёсывание волос.
Тем утром Петя особенно тщательно собирался в школу. Долго выбирал рубашку, старательно расчесывался и дважды почистил зубы. У этого была причина, пока он не знал имени этой причины, но уже второй день просыпался с предчувствием перемен. Пару дней назад он зашел в школу, чтобы забрать все нужные учебники пораньше и, проходя мимо спортивного зала, совершенно случайно заглянул туда и замер.
Под только ей слышную музыку там танцевала девушка. Точнее она плыла, переливалась из фигуры в фигуру, образую своими движениями странный узор.
Возможно Петя стоял бы там очень долго, но та девушка, будто бы почуяв на себе взгляд, подняла свои глаза и уставилась прямо на него. Они смотрели друг на друга несколько минут, а потом раздался звонок. Может быть его проверяли после летнего простоя, а может быть он всегда работает в школах. Но когда он зазвенел, они оба как будто бы очнулись и нарочито начали заниматься своими делами. Только Петя шел домой с тяжелыми книгами, точно зная, что они должны встретиться снова.
- И все-таки я настаиваю на линейке.
- Какой же ты ботан,- стала возмущаться Надя,- нудный ботан, а хирурги между прочим все панки,- она высунула язык.