- Ты разговаривала сама с собой?,- в комнату вошел мужчина с дымящейся кружкой кофе.
- Я?,- Надя быстро отвернулась от зеркала,- что? В смысле, нет. Конечно, нет. Музыка просто громкая, тебе показалось.
- Forever Young, Forever Punk,- он одобрительно посмотрел на ультракороткое платье в шотландскую клетку.
- Типа того, ты что-то хотел?
- Разбудить тебя хотел. Но ты похоже уже встала, и твои альтернативные личности тоже,- она закатила глаза.
- Пап, закрой дверь.
- Завтрак, если что, на столе. Тебе же теперь нужно за двоих есть, а может быть и за троих.
- Папа,- последнюю гласную она пропищала, и дверь все же закрылась.
На кухне ее ждали родители и подобие завтра, а именно разогретый ужин. С тусклым выражением лица Надя начала ковыряться вилкой в гуляше, вспоминая, что еще каких-то два дня назад она жила на даче, вставала во сколько захочется и не общалась с людьми, с которыми у нее взаимная неприязнь. Но лето всегда заканчивается, и это всегда грустно.
Дорога до школьного двора занимала ровно три трека группы Ramones. Подойдя к открытым воротам, она прищурилась и стянула один наушник. Песня про то, чему учат в школе, гремела из колонок так громко, что казалось даже асфальт под ногами вибрировал. Вокруг туда-сюда ходили преподаватели, родители фотографировались с детьми у школьной стены. Надя высматривала табличку с номером своего класса, в ее голове еще мелькала мысль уйти пока ее тут никто не заметил.
- Секретарша, а ты трусы надела?,- справа от нее стоял Федор с огромным букетом пионов,- просто такие платья нужно носить только без трусов.
- На собственном опыте основываешься? Обязательно приму к сведению.
- Что за шум?,- к ним подошел Женя Прохоров, который сидел с Атабаги за одной партой, они пожали друг другу руки,- Федорова, сегодня же не Хеллоуин, зачем ты нарядилась в костюм проститутки?
- Это наверно какая-то метафора. Продажные преподаватели? Совращение учеников?,- они накидывали все новые идеи и каждый раз смеялись.
- Это метафора того, что вы тупые. Но вы ее не поняли, потому что вы тупые,- Надя развела руками и пошла в сторону своего класса.
Всю линейку она простояла в наушниках, изредка кивая одноклассницам в ответ на их комментарии. Все они казались очень радостными, постоянно обнимались, смеялись и хвалили наряды друг друга. Надя всматривалась в их лица, пытаясь найти хотя бы намек на фальшь. Она не могла поверить, что все это можно было говорить искренне, и начала рассматривать старые фотки на телефоне, чтобы создать иллюзию занятости. После пролистывания альбома она переключилась на книгу и, когда линейка закончилась, вместе со всеми пошла в их класс. Путь был до такой степени знакомым, что глаза она подняла только у своей парты, споткнувшись о чьи-то ноги.
- Ты что, опять потерялся?,- за ее партой сидел тот самый растерянный мальчик, волосы которого были все также растрепанны.
2.2
В отличии от Нади для Пети эта встреча не была неожиданной. Он еще утром с неудовольствием узнал во вчерашней знакомой свою соседку, за которой прошел по пятам до самой школы. Она сразу же надела наушники и смотрела куда угодно, только не на дорогу, пару раз ее могла сбить машина, но она этого даже не заметила. Казалось, что она подчинила себе стихию мегаполиса, приручила этот огромный дикий город. Надя виделась ему как амазонка среди бетонных джунглей и вызывала отторжение как и все, связанное с Москвой.
Петя никогда не мечтал о столице. Он родился и вырос в Новороссийске, жизнь в котором не просто устраивала его, он ее любил. Любил свою большую квартиру, из окон которой было видно море. Любил свой двор, в котором каждое дерево было знакомым. Любил магазины, продавщицы в которых знали его с рождения. И конечно же он любил свою школу. Останься он в Новоросе, сейчас стоял бы со всеми на линейке, рассказывал бы куда ездил летом. Его бы опять выбрали старостой класса, а он бы опять отказывался до последнего, но потом все же согласился бы. А потом он обязательно позвал бы всех к себе домой и они бы до самого вечера рубились в его новую приставку. Но к семи вечера он бы всех выпроводил, ведь к семи возвращались родители. Его мама бы начала греть ужин, папа бы включил новости, а на утро он бы пошел в школу, дорогу в которую помнил наизусть.