О том, что планы могут меняться, а годами устоявшиеся обычаи рушиться за пару дней, Петя узнал в конце августа. Его маме предложили должность в Москве, а папу туда уже давно звали. И на очередном семейном совете, несмотря на его просьбы, крики, хлопки дверями и бойкоты, было принято решение переезжать.
В Москве Петя никогда не был, но вот с москвичами был знаком, и все эти знакомства были неприятными. Его мама работала главным администратором в одном из лучших отелей в городе и, начиная с четырнадцати лет, он подрабатывал то официантом, то портье. Москвичей в их отеле работники могли вычислить даже по походке: быстрая, нервная, требовательная. Они всегда приезжали по рабочим вопросам, непрерывно разговаривали с кем-то по телефону, не умели ждать и не терпели ошибок, которых остальные даже не замечали. Во время визитов москвичей доставалось всем: уборщицам, за отсутсвие в номере полотенца для ног, барменам за лишний кубик сахара в кофе и недостаточно высокую пену, официантам за незнание всех ингредиентов блюда, а поварам за неправильную подачу.
Выслушав со стиснутыми зубами возмущения очередной московской гостьи, которую не устроило отсутсвие в их меню безглютенового хлеба, он клятвенно пообещал себе обходить столицу и ее жителей седьмой дорогой. И, когда родителя сообщили ему о скором переезде, несколько дней просил оставить его жить с бабушкой. Но они как будто не слышали его, как загипнотизированные твердили о новых возможностях и новых знакомствах для них всех, абсолютно игнорирую тот факт, что Пете было не нужно ни первого ни второго.
Как будто чувствуя его отношение, Москва отнеслась к нему со взаимной неприязнью. С первых минут их поездки в такси его удивил шум, неумолкающий гул города, в котором все вечно куда-то спешат и смотрят сквозь тебя. Каждое действие в столице сопровождалось препятствиями: во время дороги до новой квартиры они чуть не врезали в другую машину, грузовая машина, которая должна была доставить их вещи, сильно опоздала, а поход за хлебом затянулся на несколько часов. Зайдя в тот торговый центр, он бездумно бродил по этажам, не решаясь подойти к консультантам, которые смотрели слишком грозно. Девочку с большими наушниками он заметил сразу, и она сразу ему не понравилась. Ее снисходительная улыбка, уверенный взгляд, то как она разговаривала со своим знакомым. Петр чувствовал себя гостем, которого никто не приглашал и его это раздражало. А, когда она так запросто подошла к нему и поцеловала, Петя просто опешил. Он с трудом выговаривал слова, а она вела себя так легко и непринуждённо будто для нее это было чем-то обыденным. Уже дома он представлял как она смеется над ним со своим другом, пересказывая его нелепые ответы. И зачем он только ей ответил, Петя ругал себя за это.
Выходя из подъезда на следующее утро, он заметил в арке ее спину и понял, что им в одну сторону. Она была совсем не похожа на его одноклассниц или других знакомых из Новоросса. Дело было даже не в одежде и прическе, она по-другому ходила (значительно быстрее), по-другому говорила (с едва уловимым странным говором), и вела себя вроде бы и вежливо, но слишком свободно. У ворот школы он потерял ее из вида, зато встретил ее собеседника. Петя никогда раньше не видел Rolls Royce и даже подумать не мог, что есть люди, которые приезжают на них в школу. Из машины вышел тот рыжий мальчик, который день назад его даже не заметил. Его лицо показалось Петру очень знакомым и через минут он понял почему. Следом за мальчиком из машины вышла женщина, которая постоянно мелькала в телевизоре в рекламе духов, а еще вела шоу про топ моделей, которое смотрели все его бывшие одноклассницы. Ее ярко-рыжие волосы блестели на солнце, а одежда сидела слишком идеально. Вообще если бы Петру пришлось описывать ее одной фразой, он бы сказал что она слишком идеальная. Как будто бы вышла к людям прямо с экрана телевизора: ее осанка, кожа, движения - все было как будто кем-то нарисовано. Поэтому, когда мальчик назвал ее просто «ма», Петю покоробило, ведь так он называл свою маму, которая была с ног до головы реальной и обычной.
-Дорогой, одну фотографию. Сегодня же праздник,- Петя понимал, что подглядывает, но не мог перестать этого делать, эта жизнь как-будто гипнотизировала его.
-Окей,- нехотя согласился мальчик,- но только реально одну,- он позволил этой идеальной женщине себя обнять, после чего поцеловал ее в щеку и закинул рюкзак на плечо.
-Будь умницей,- она потрепала его по волосам, как бы это сделала любая другая мама, но в ее исполнение даже это движение получилось очень картинным. Петя подумал, что она будто бы чувствует на себе чужие взгляды, от чего ему сделалось неловко.