-Наина Гавриловна, а можно вас спросить? - дождавшись, когда в разговоре наступила пауза, произнесла я.
- Да ты ж моя деточка, - улыбнулась «жаба», - спрашивай, не стесняйся!
Получив «зелёный свет», я облегчённо выдохнула.
- Вот когда вы у ворот пели нам частушки, - начала я, - там, кроме вас, Анюты и Игната, было ещё двое мужчин. Куда они пропали? Почему с нами за столом не сидят?
Мама, папа и Анюта укоризненно посмотрели в мою сторону, а Наина Гавриловна гневно вперила глаза в Игната. Лиходеев младший, недоумевая, развёл руками, поёрзал на месте и как-то неуверенно заговорил.
- Да, да, да… точно, а я как-то и не подумал ребят позвать. Честно сказать, сам про них частенько забываю. Это наши временные помощники, так сказать, работники… Мы через сайт агро-волонтеров наняли. Есть такое модное словечко - «вуфинг», означает волонтерскую работу в деревнях по всему миру. Отличный способ путешествовать, не тратя денег на еду и кров. Они искали работу где-нибудь в российской глубинке, а мы - помощников-садоводов. Вот всё и сложилось.
Игнат встал из-за стола и направился в сторону ворот.
- Так они не в вашем доме живут? - уточнила мама.
- Нет, - помолчав ответила Наина, - обустроили себе одну из пустующих избёнок, а к нам только на работу приходят. Они ведь иностранцы и по-нашему не говорят совсем. Понимать, понимают, но говорить у них не получается.
- Очень интересно, - подхватил папа. - Кстати, имейте в виду, разговорным английским я владею, и, если что, вполне смогу быть переводчиком.
Наина Гавриловна поощрительно заохала, а польщённый папа принялся объяснять будущей родственнице, что знание языка - обязательная составляющая профессии пилота. В общем, тема авиации поглотила всех с головой. Папа стал вспоминать интересные истории из своей лётной карьеры. Мама рассказывать смешные случаи и историю их знакомства. Даже Анюта не промолчала и рассказала, как в пятом классе подарила одному мальчику папину фуражку.
Ну надо же просто вечер откровений. А я и не знала, что моя сестра на такое способна.
Уже смеркалось. Наина пошла в дом за самоваром.
- Спать хочется! - призналась мама, склонив голову на папино плечо.
- Потерпеть придётся, Людочка, - поцеловал её папа, - сейчас Игнат с волонтерами вернётся, а нас нет. Неудобно получится. Да и время ещё совсем детское.
- Пойду посмотрю, где они там идут, - сообщила я и, проверив на смартфоне фонарик, отправилась на улицу.
Оказавшись за воротами, я уверенно пошагала в сторону дороги, по которой мы приехали. Заблудиться в Мухоморовке невозможно. Лиходеевский дом крайний от леса, за их забором только деревья, а все домишки, которые мы проезжали, тянутся от него в обратном направлении вдоль одной единственной улицы.
Прогуливаясь по пыльной Мухомор-авеню, я любовалась малиновым закатом и слушала нескончаемые трели цикад. И если бы в домишках, которые попадались мне на пути, теплилась жизнь, ну например, горел бы свет в окнах, слышались бы людские голоса и звуки телека, было бы вообще круто. А так, чем дальше я уходила, от обжитой усадьбы новых родственников, тем тоскливей мне становилось.
Поначалу я рассуждала просто, если эти волонтеры живут в одной из пустующих изб, значит, там как минимум есть электричество и горят лампочки, которые я обязательно замечу. Да и что там «свет», по логике вещей, я должна была услышать голоса, и встретить Игната и парней, направляющихся к нашему застолью.
Однако дойдя до самого края Мухоморовки я никого не встретила, и никаких домиков с признаками жизни не заметила. Зато вокруг становилось темнее и темнее, а серые тени садовых деревьев, росших около каждого домика, становились устрашающе чёрными.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я потопала обратно. Внезапно наступила тишина.
Цикады в траве умолкли, словно по команде. Почуяв недоброе, я прибавила шаг, и вдруг со всех сторон, из-за каждого забора, из-каждого покосившегося штакетника, до меня стали доносится душераздирающие стоны. Женские, мужские, детские, оханья и всхлипывания. Мне стало так страшно, как ни разу в жизни не было. Не оглядываясь по сторонам, и светя лучом фонарика под ноги, я уже не шла, а бежала.
Остановилась только тогда, когда с размаху налетела на красные освещенные уличным фонарём металлические ворота. Перевела дыхание, прислушалась. Всё как прежде, цикады стрекочут, а из сада доносится папин бас и женский смех.