Моё внимание привлёк деревянный, голубенький домишко, за низким штакетником. Он показался мне подходящим прибежищем и, кроме того, как будто знакомым. Только вот размышлять над тем, где я могла его раньше видеть, было сейчас не уместно. Видела, да и видела, а может во сне приснился, а может просто похож на иллюстрацию из давно прочитанной книги.
Перекошенная калитка была открыта, и я, ещё раз обернувшись, и убедившись, что меня никто не преследует, нырнула в заросший высокой полынью и лопухами двор.
Перво-наперво, нужно посмотреть, как чувствует себя бедняжка-сорока. Да и рука, которой я прижимала к себе раненую порядком занемела. Поискав глазами куда можно присесть, я не придумала ничего лучше, как опуститься на деревянные ступеньки крылечка.
Ступени были пыльные и грязные, краска на них давно облупилась, а лохматый коврик, непонятного цвета, лежащий у порога, был покрыт множеством еловых иголок и листиков, нацеплявшихся, наверное, ещё с прошлой осени.
Ничего, и такая подстилка сгодится. Я осторожно положила вздрагивающую сороку на верхнюю ступеньку. На моё счастье, птица зашевелилась и даже попыталась встать на лапы, только не вышло и она снова завалилась на бок.
- Потерпи, сейчас я этого «лохмашку» выхлопаю как следует и сделаю тебе из него кроватку, - прошептала я и, приподняв за краешек довольно тяжелый коврик, громко чихнула.
Ну до чего ж пыльная тряпка! Я отвернулась, чтобы продышаться, а затем постаралась поднять половик медленно и двумя руками.
Сюрприз! Посредине образовавшегося около моих ног коричневого прямоугольника, видимо лестница когда-то была именно такого цвета, лежал блестящий металлический ключ.
И тут меня осенило! Кажется, я видела это во сне, домик голубой и ставенки белые… Так может и ключик этот для меня тот незнакомый, кукольного размера, бородач оставил. Я закрыла глаза и, не выпуская из рук коврик, попыталась припомнить детали сна.
- Гостей вызывали?
Чересчур громкий голос не только прервал мои раздумья, но и как следует напугал.
Ой! - вскрикнула я и, размахнувшись, запустила в сторону говорящего пыльным ковром.
- Ты чего, Суслова, совсем озверела? - разозлился Генка, - я к тебе бегом от Листвяновки бежал, хорошо, что твой «чих» услышал. А ты вонючим тряпьём кидаешься!
Слава богу - это был Сидоров! Не знаю почему, но я, сначала, высказала ему за то, что он меня напугал, потом схватила коврик и со злостью стала колотить его об угол дома, выбивая всю грязь, до последней соринки, а потом уселась на ступеньки и разревелась.
Генка подошёл и хотел было сесть рядом, но, увидев сороку, сочувственно вздохнул.
- Это её кот ранил? - тихо спросил он.
- Если бы! - воскликнула я, и сама не заметила, как вывалила на голову друга все события минувших дней, приукрасив рассказ подозрениями и мыслями по поводу всего происходящего.
- Трэш! - коротко прокомментировал Генка, после того как я в деталях описала Лиходееву, пытающуюся убить птицу камнями, и Аню, пугающую меня всякой заразой, вместо того, чтобы успокоить разбушевавшуюся свекровь.
- Она вообще с этой «жабой» удивительно ладит. Ты, Геныч, удивился бы, глядя, какой Анюта в её присутствии становится.
- Может и правда, твоя Наина ведьма? - пожал плечами Сидоров, -родители с рыбалки вернутся, будешь им рассказывать?
Я задумалась. А правда, стоит ли мне обо всем им говорить. Как это будет выглядеть со стороны? И кого мама с папой должны в этой истории поддержать? По большому счету, видя, как я старалась, намывая машину, Лиходеева вполне себе могла возмутиться желанием пернатой нахалки нагадить на капот. Я ведь тоже вначале так подумала. В руках у неё оказался камень и что? Она же прибежала на мой голос, оторвавшись от подготовки коптильни. Получается всё это только о её заботе свидетельствует. А тут Анюта масла в огонь подлила, закошмарила хозяйку птичьими болезнями… Вот нервы у Лиходеевой и сдали…
- Не буду, - произнесла я, - если смотреть под другим углом, то вроде она меня защищала.
- Хр, - кивнул Гена, - получается нужно придумать, что со спасённой птичкой делать. Оставлять на крыльце её нельзя! Могут животные утащить. Хорошо бы в доме разместить и еды на первое время оставить. Вижу, ты и ключик нашла. Конечно, без спросу, в чужой дом врываться не положено. Но раз вся Мухоморовка Лиходеевым принадлежит, то тебе можно…
Он поднял с пола ключ, и легко открыл входную дверь.
Ну до чего же он всё-таки умный, Генка Сидоров. А я-то хотела из вытряхнутого коврика соорудить подобие гнезда и положить в него сороку прямо здесь.