Мы вошли в дом и осмотрелись. Домик как домик, такие в фильмах про российскую глубинку прошлых времён показывают. Комната-столовая с печкой и кухонной утварью, да две маленьких спаленки, в одной из которых красуется широченный полированный шифоньер с перекошенными дверками. Всё конечно в пыли, но и не видно, чтобы мусор где-то валялся.
Взяв у стены ведро, Гена сказал, что пойдет искать воду. Тут и протереть нужно, да и птичка наверняка пить хочет. Я-же не оставила свою затею с сооружением гнезда из подручных средств, поэтому направилась к шифоньеру, поискать в нём чего-нибудь получше затоптанного половика.
На полках нашлась старая одежда. А на плечиках висели выцветшие пальто и даже белая, местами побитая молью, заячья шубка.
Шубёнка понравилась мне больше всего, она хоть и в проплешинах, зато мягкая и приятная на ощупь. Сохранившийся мех был нежный, прохладный и скользил под пальцами.
Не сомневаясь, что моей подопечной будет приятно лежать именно на натуральном меху, я выбрала шубку.
- Жека, я вернулся!
На крыльце послышались шаги и в дом зашел довольный Генка с ведром, наполненным до краёв водой.
- Чего орёшь? - принимая из его рук ведро, недовольно проворчала я.
- На всякий случай, - улыбнулся Сидоров, - вдруг у тебя в руках сковородка и ты в меня ей как запустишь…- и тут же, увидев в моих руках шубку, присвистнул, - зачётный салопчик!
Я укоризненно покрутила пальцем у виска.
- Понятно, ты услышала новое слово! - начал распыляться Гена, - получается не читала Крылова «Модная лавка».
Генка подбоченился, выпятил живот, и сделался похожим на фарфоровую сахарницу с ручками.
Не сдержавшись, я прыснула от смеха. Однако «артист» воспринял это, как комплимент и театрально пробасил: «Антропка, салоп барыне!» А потом, поклонившись, начал было ещё щеголять своей эрудицией, по поводу верхней женской одежды девятнадцатого века, но я быстро его остановила.
- Да ладно, - мстительно пробурчала я и, сняв с крючка старое, пересохшее полотенце, налила в стоящий на печке ковшик воды и принялась протирать кухонный столик.
- Думаешь я не знаю, что такое салоп? Это ты не знаешь! У салопа, между прочим, рукавов нет. Это накидка такая, с прорезями для рук. А я нашла шубку! Так что не умничай!
Пристыженный Генка явно хотел поспорить, но… увы. Интернета нет и не «загуглишь» вопросик.
Немного потоптавшись на месте, он отправился на улицу, наломал прутьев, и соорудив веник, подмёл пол.
Потом мы разложили шубку на столе и переложили на неё сороку.
- Ну вот, теперь нормально, - погладив птицу по крыльям, выдохнула я, -надеюсь она поправится, но я, конечно, буду каждый день заходить и проверять.
- Жень, - удивился Генка, - а ты разом не забыла, что любое лечение, это не только покой , но и правильное питание. Она же тут с голоду помрёт! Ну- ка пошли во двор за провиантом для пациентки.
Как выяснилось из короткой лекции, наспех прочитанной мне Сидоровым, домашние сороки едят зерно, мясо, рыбу, овощи и фрукты. А дикие - питаются личинками червяков, мелкими гусеницами, мухами и кузнечиками.
- Но эта-то наверняка дикая, - прыгая по траве за кузнечиками, размышляла я.
- Не уверен, - не согласился Гена, - ты же сказала, что она говорящая, а это значит, что её кто-то учил говорить ,и она как минимум ручная.
В результате мы наловили кузнечиков и собрали ягод земляники.
- Завтра принесу ей крупы, - пообещала я.
Однако, вернувшись в дом, и подойдя к столу, я от удивления чуть сознания не лишилась. Генка сначала не понял, почему я замерла с выпученными глазами, но присмотревшись к тому месту, где была оставлена сорока, тоже остолбенел.
Итак, минут двадцать назад, мы оставили раненую птицу лежать на заячьем меху. И эта правда не подлежит сомнению, так как нас было двое, а подвое, как известно, с ума не сходят. А теперь на столе не было никакой шубейки, а птичка лежала поверх застиранного желтого махрового халата.
- Ты тоже это видишь? - почему-то шёпотом спросил Сидоров.
Но тут же, как мужчина, взял себя в руки и, откашлявшись, громко выкрикнул, - «Эй, здесь есть кто-нибудь?!»
Ну что может быть глупее этого вопроса? Мы хоть и лазали по траве, но из палисадника-то не выходили. Да и крыльцо было у нас всегда на виду.
- Держи!
Гена сунул мне в руки пакетик с птичьим провиантом и, зачем-то вооружившись печной кочергой, обошёл все комнатки.
- Женя, иди сюда, - в голосе друга слышалось неподдельное удивление, -ты должна это увидеть!
Он стоял напротив распахнутого настежь шифоньера, где на одних из плечиков, красовалась беленькая шубейка.
Мы посмотрели друг на друга и снова на шубку.