- Они на крыше! Игнат, они на крыше! - раздалось снизу.
- Я не знаю что дальше делать? - испуганно прошептала я.
- Не отвлекайся, - выкрикнул Генка, - ты же рассказывала, что летала во сне. Делай как во сне! А я их отвлеку.
«Делай как во сне!» -лихорадочно подумала я, с трудом разбежалась по трескающемуся под ногами старому шиферу, приостановилась у самой края и подпрыгнула вверх.
Что это? За моей спиной словно парашют раскрылся, я пошевелила плечами и вдруг увидела огромные, гладкие и блестящие крылья. На них не было перьев. Они были почти прозрачные и переливались радужным светом. Я снова подвигала плечами и крылья послушно повторили мои движения. Я стремительно набирала высоту.
Генка! Где Генка!?
Посмотрев вниз, я заметила, как балансируя руками, Сидоров словно безбашенный канатоходец в дурацкой шубёнке, приближается к краю кровли, а на него, выгнув дугой спину, надвигается гигантских размеров котище. Ещё шаг и Сидоров свалится на землю.
Я рванула к другу.
Мгновение, и поравнявшись с ними, я, без труда, смахнула крылом кошака, да так, что тот кубарем полетел с крыши и упал, повиснув на руле скутера, словно мохнатая тряпка.
- Такси на Дубровку заказывали? - вспомнилась мне избитая шутка из старинного фильма «Бриллиантовая рука».
Я подлетела к Сидорову и горизонтально парила чуть ниже его груди.
- Блин, Женёк, тебе не больно? - глупо спросил Сидоров.
- Садись уже!
- Эх, давно мечтал с тобой пообниматься, - пробурчал верный друг, и я почувствовала его тяжесть на своей спине.
- Сколько ты там пудов весишь? - расхохоталась я, и уверено взмахивая крыльями, полетела к лесу.
- Суслова, скажи «е-го-го»!
- Да пошёл ты… Будешь выпендриваться, скину на вираже.
- Не скинешь, в шубейке, что на мне одета, шесть неповинных душ…
***
Летать по-настоящему - в сто раз круче, чем во сне. Да что там в сто раз?! В триллион, в гугл раз круче!
Обмениваясь с Генкой редкими восторженными фразами, мы летели над колышущимися макушками деревьев, дорогами и посёлками, холмами и перелесками. В наплывающих сиреневых сумерках летнего вечера, с высоты птичьего полета, под нами сменялись ландшафты, кажущиеся такими красивыми, что захватывало дух.
Не знаю сколько прошло времени, час, или больше? Но точно знаю, что мне хотелось, чтобы этот полёт длился как можно дольше.
Я не могу объяснить,, как мне удавалось управлять крыльями, возможно за меня это делала Лесна. Но в таком случае получалось, что набрав нужную высоту мы путешествовали на «автопилоте». Я даже поделилась догадкой с Сидоровым, который примолк на моей спине, крепко держа меня за плечи.
- Не знаю как это делаешь ты, - дыша мне в самое ухо, срывающимся голосом, проговорил Генка, - Я ведь читал только про авиационный автопилот, а не автопилот для вил,-пошутил он,- если бы ты была самолётом, тогда бы я был уверен что включилась автоматическая стабилизация параметров движения по курсу.
Мне тут же, до чёртиков, захотелось проверить, смогу ли я собственными усилиями повлиять на движение. Ну держись умник Гена Сидоров! Я изо всей силы сначала свела, а затем развела лопатки на спине.
Нас тряхнуло так , что Генка едва удержал равновесие.
- Не нужно экспериментов, - разозлился друг, - Женя, мы с тобой сейчас вне всякого человеческого опыта! Всё что с нами происходит, подчиняется неизвестным нам правилам. Не нужно самодеятельности!
- Думаешь я могу управлять только при взлёте?
Честно сказать, я и сама напугалась тряски и теперь даже боялась пошевелиться, доверившись плавным взмахам сильных крыльев.
- Вероятней всего, - отозвался друг, - ты лучше скажи, как себя чувствуешь? Не тяжело?
Я даже не успела ответить, как в голове раздался хриплый голос Парфирия: «Своя ноша - не тянет».
- Что попало не говорите! - возмутилась я, - к нашей ситуации, это совсем не подходящая поговорка.
- Как знать!
Мне показалось, что эта реплика принадлежит уже не чернокнижку, а Олегу Владимировичу.
- Генка! - в ужасе закричала я, - Гена! Что происходит? У меня галлюцинации! Я слышу голоса Вариных постояльцев!
Может быть Сидоров мне и ответил, да только расслышать его речь в общей какофонии возбуждённых возгласов шестерых обитателей шубки мне было трудно.
- Тихо, товарищи! - перекрикивая многоголосье, приказала Альбина Модестовна!
Голоса в моей голове исчезли.
- Женечка!, - уверенно заговорила писательница, - Раз ты опять нас слышишь, значит переход в Пропад где-то совсем рядом. Сосредоточься! Ты должна увидеть «оконце».