Глава 18 « Стихии требуют выдержки и честности»
Если вы думаете, что вызов стихии, это приятное и необременительное мероприятие, - вы глубоко ошибаетесь.
Не знаю из какой допотопной книги вычитал старик Парфирий эти ритуалы. Но то, что происходило дальше, лучше забыть навсегда.
Повезло лишь Серафиму. У бывшего священника была железо-бетонная отговорка. Как человек, хоть и отлучённый от церкви за «непотребный» интерес к науке, но, по сути своей, глубоко верующий в Бога, он наотрез отказался участвовать в «бесовщине», и с радостью согласился переворачивать часы.
Сначала было решено вызывать огонь, затем стихию земли и только в конце воду. Олег Владимирович счёл такую последовательность разумной, ведь Парфирий не давал гарантий, что мы не получим ожогов от огня, и не глотаемся пыли от взбунтовавшейся земли. Поэтому вода в качестве заключительного аккорда была выбрана справедливо.
Мы с Генкой не возражали- не наша тема.
Забрав у Сидорова посох, чародей приступил к приготовлениям. Приговаривая какие-то непонятные слова , он своей палкой рисовал что-то на поверхности земли. Не знаю, как правильно называется твёрдая поверхность Пропада, поэтому в уме называла её привычным словом «земля».
- Оголяйтесь донага и вставайте на колени по линии круга! А все бабы распускайте волосы по плечам! - неожиданно приказал чернокнижник.
Его голос словно свинцом налился и звучал громко и властно.
- В смысле раздевайтесь? - испугалась Альбина Модестовна, - я не могу раздеваться, я член КПСС. Можно я в машине посижу, или к Серафиму пойду?
- Нельзя! - прорычал Парфирий, - мне для обряда нужно равное количество баб и мужиков, вас шестеро и как раз поровну.
Мне стало страшно, что Альбина заартачится, и тогда получится, что даже с машиной мы не успеем осмотреть всю сотню хором, тем более, что хоромы расположены на приличном расстоянии друг от друга.
В памяти тут же всплыла запомнившаяся картинка, когда я только влетела в Пропад, гладкая бурая поверхность, утыканная чёрными дырами, была похожа на сюрреалистическую божью коровку. Так это с высоты! Наверняка снизу от одной хоромы до другой не меньше пары километров.
Я уже хотела начать уговаривать Альбину, но вмешался Сидоров.
- Друзья, - с лёгкой иронией произнёс он, - в нашей компании только я и Женя могут стеснятся раздеться, но, как вы понимаете, мы сделаем это первыми, потому что не видим ни друг друга, ни вас. А вы можете смело раздеваться, так как хоть в Пропаде вы временно обрели тела, но по сути своей являетесь бестелесными душами. А вы видели душ в блузках? Ну скажите Альбина Модестовна?
- Да что там бисером перед старухой рассыпаться, у ней уж поди и смотреть не на что, - весело произнесла Матрёна, - Эх, Генша, Генша, жаль что ты слепой, а то б полюбовался мною.
Я услышала как поблизости зашелестела сползающая ткань.
- Вот вы все тут такие учёные, разучёные, а истоков своих народных не знаете, ритуалы, да обряды ни в грош не ставите… А чуть что, к деду Парфирию бежите, помоги чародей, сотвори чудо! Оголяйтесь, кому сказано! Мы тут не баловством занимаемся, мы тут огню поклониться собрались!
Ну ничего себе, Матрёна-травница высказалась! Я её даже зауважала. Диспут с раздеванием был закрыт.
- Вставайте на колени и ползите до указанных мест, - приказал Парфирий, - становитесь поочередно мужик рядом с бабой и снова мужик…
Я встала на колени и замерла в ожидании.
- Руку протяни Егеньюшка, - ласково попросил чародей и, обхватив мои пальцы шероховатой ладонью, неторопливо потянул за собой.
Передвигаться на коленях с непривычки было неудобно. Меня, то и дело, заваливало на бок, на что Парфирий терпеливо вздыхал и не торопясь шагал рядом. Наконец он велел остановится.
- Жень это ты? - тихо спросил Генка, - Ты в норме?
По голосу я поняла, что он находится слева от меня.
- Генадий, с Женей всё в порядке, - прозвучал справа голос Олега Владимировича, - не переживайте, Парфирий так расправил ей волосы, что ваша девушка выглядит вполне целомудренно.
- Спасибо, - буркнул Сидоров.
Я хотела тут же поправить следователя и заявить, что никакая я не девушка, а мы всего лишь друзья с самого детства, но не успела.
- Огонь приходит на жаркое людское дыхание, - объявил Парфирий, - уста разомкните и дышите глубоко. Молчите и думайте о том, как ваш внутренний жар из вас исходит. Руки же возденьте к небу и опускать не смейте!