Хааа, хааа… донеслось до меня со всех сторон, и я вытянув над головой руки тоже начала громко и медленно дышать.
«Сыне Сварога, могущественный Сварожич! Властитель огня земного и небесного, услышь меня! Во всех мирах во всех временах, пылает тело твоё! Яви нам детушек твоих, что в царствии Пропада томятся! Снизойди, о великий Сварожичь, до нас своей милостью! Строг ты, но справедлив ты! Ты всё знаешь и видишь! Напраслины не терпишь! Не за себя прошу - невинные души спасаю!»
По мере того, как взывал чародей к неизвестному мне божеству по имени Сварожич, мне становилось всё жарче и жарче. Я почувствовала, как почва подо мной нагревается. Коленки начало припекать. Дыхание тоже казалось обжигающим, такое впечатление что в груди тлели раскалённые угли, и мне хотелось дышать чаще, чтобы вытолкнуть из себя скопившийся жар. Меня пошатывало, руки затекли и начали болеть.
«Только бы не упасть, только бы не упасть» - думала я, продолжая держаться изо всех сил.
Слов я уже не разбирала и на речь Парфирия не реагировала.
И вдруг меня осенило. Бинго! Я вспомнила телевизионное шоу «Последний герой». Сидоров тоже смотрел это шоу и мы с ним частенько спорили, хватило бы у нас сил принимать участие в таких экстремальных соревнованиях.
Как там только не состязались участники: отправлялись под воду, чтобы найти сундук со спрятанным ключом, болтались в воздухе, подвешенные за канаты и закидывали мячи в корзины, бегали в глубокой скользкой грязи с тяжёлыми ведрами. Их задания были гораздо сложнее, чем просто стоять на коленях с поднятыми руками и дышать ртом. Мне даже пришла шальная мысль, что если кто-нибудь из продюсеров шоу попадёт в Пропад… Страшно подумать, как над ними будут куражится изобретательные бореи. Это вам не интеллигентное «Что? Где? Когда?» с его головоломками.
- Явись! - выкрикнул Парфирий, и я почувствовала, как тело обожгло со всех сторон.
Со всех сторон запахло дымом и гарью.
- Благодарю тебя могущественной Сварожич! Обещаю за помощь твою славить силу твою!»
Произнеся эти слова чародей резко замолчал.
- Отдохнуть можно? - раздалось справа, - я хоть в своей оперчасти регулярно спортивную подготовку проходил…, но еле выстоял, всё таки возраст своё берёт.
Наверное Олег Владимирович, который, в отличии от меня, мог наблюдать всё происходящее своими глазами, понял, что ритуал закончился.
- О! А вот и Серафим! - удивлённо добавил следователь, - Страшно поди тебе было?
- Ой страшно, ой страшно, - дрожащим голосом подтвердил бывший поп, - я вот вам одежонку вашу прихватил… срам прикрыть. Чародей разрешил, чтоб вы оделись.
- Ты лучше скажи, сколько времени прошло? - заговорил Михельсон.
- Ровно час, я как дождался последней песчинки, колбу перевернул и к вам…
Мне в руки был подан комок с моей одеждой, которую я тут же с радостью натянула на себя. Странно, но тело совсем не болело. Я боялась, что покроюсь ожогами, но вроде нет ничего.
- Господа и дамы, - давайте подведём итоги, раздался голос Михельсона, - считаю эксперимент с вызовом огня прошёл более чем удачно! Я насчитал сорок две хоромы с огнём, и все они расположены в одном месте. Думаю тут всё построено по определённому принципу, если поймём закономерность, вычислим, где обитают люди.
- Может оно и так…- подключился к беседе Парфирий, - так что, к матушке земле обращаться будем?
- Обязательно будем, - уверенно подтвердил Сидоров, - если так пойдёт и дальше, и за час мы будем исключать из поиска по нескольку десятков хором, то у нас ещё и время останется.
- Эх, паря! Не говори «гоп» пока не прыгнешь, - вздохнул Парфирий, -чует моё сердце, «мягко стелят, да твёрдо спать придётся»…
Тогда я не придала значения пессимизму Парфирия. Мне больше нравилось версия моего лучшего друга. Ну подумаешь, потратим ещё пару часов на «землю» и «воду», а там глядишь и останется совсем мало хором, в которые нужно заглянуть.
- Парфирий, не тяни! Говори, что сейчас делать придётся.
Я услышала как Олег Владимирович топает на месте. Наверное разминается. Я и тоже встала и попрыгала, чтобы размять ноги.
- В ряд вставайте, да опять на колени опускайтесь. Станете перед матушкой-землицей в грехах каяться!
- Что значит каяться? - заволновалась Альбина Модестовна, я вообше-то порядочная женщина и мужу до самой его смерти не изменяла.
- Грехи у всех есть, - перебил писательницу Парфирий, вспомни самый постыдный, про который никому не сказывала, да наклонившись к земле, расскажи ей об этом и попроси, от всего сердца, прощения.
- Я никогда, ни у кого не просила прощения! Мне гордость не позволяет! - гневно выкрикнула писательница, - Что за мракобесие вы тут развели? -негодовала бывшая коммунистка.