- Долгое время я снимал флигель на окраине, - откашлявшись и как-то неуверенно начал он, - хозяин моего временного жилища был человеком злым и безумно жестоким.
Жену свою мог ударить, да за волосы по двору таскать, а её деревенского родственника Антипку, мальчика лет десяти, который был у него на побегушках, так сапогами запинывал, что как тот выживал, одному богу известно.
Дом грязен был, стар, кишел крысами и тараканами, приличные постояльцы в таких не селились. Там обитала «мутная» публика, девицы лёгкого поведения, воришки и бедные студенты, вроде меня. Однажды зимой, одна из девиц, родила ребёнка прямо у себя в комнате и, дав денег хозяину, попросила, чтобы он младенца куда-нибудь пристроил. Только тот деньги взял, да велел Антипке замотать младенца в тряпьё, да унести к проруби, где и утопить в ледяной воде.
Я случайно их разговор подслушал.
Антип сначала упирался, как мог, ревел навзрыд, говорил, что не возьмёт на душу грех убийства. Только хозяин и слушать не хотел, пригрозил, что если тот его приказа не выполнит, то пусть обратно в свою деревню убирается, где кроме него восемь ртов и пустые закрома. В общем потащился плачущий Антип с детём на реку.
Не знаю, что меня тогда заставило отправиться следом за мальчишкой. Мне в то время самому приходилось очень туго. Денег на еду не было, долг за комнату больше месяца, ботинки порвались и каши просили, когда в карманах ветер гуляет, живёшь не как хочется, а как придётся.
Было раннее утро, темно ещё. До реки несколько верст по улицам колесить. Идем вдоль домов, впереди всхлипывающий Антипка, сзади я тенью крадусь. И тут моё внимание привлек яркий свет на первом этаже каменного дома. Во всех комнатах свет был, да не свечи горели, а самое что ни наесть электричество. Я даже приостановился, и тут окошко распахивается, и слышен женский плач, да не одинокий, а прям несколько голосов стенают.
- Да чем вы, барыня, Ваша светлость, господа прогневили! Уже третий ребёнок мертворожденным раньше срока рождается! Вернётся господин генерал, супружник ваш, что говорить станем?
В меня будто кипятком плеснули, как сумасшедший припустил я за Антипкой, догнал его, вырвал свёрток и назад к каменному дому. В общем, «подкинул» я тогда младенца через окно в комнату.
А потом, пока не съехал, ходил любовался, как наш подкидыш в генеральской семье растёт, в любви и ласке купается. А с Антипкой мы потом подружились, неглупым пареньком он оказался, на лету всё схватывал, когда я его грамоте и счёту обучал.
- Пусть подобные поступки совершаются, - торжественно провозгласил Порфирий,- Ныне и присно, и от круга до круга! Так было, так есть, так и будет!
А мне стало стыдно за то, как гневно я возненавидела Михельсона, судя по одной истории. Получается, - нельзя так. И наверное спасение младенца - это не единственное доброе дело, которое он в своей жизни успел сделать. Чтобы напрасно человека не «клеймить», нужно побольше о нём узнать.
Олег Владимирович, как всегда, был краток. Как выяснилось, после гибели своих товарищей, он продал квартиру и машину, и большую часть вырученных денег разделил между семьями погибших. Для себя же прикупил домик в Мухоморовке, где и провёл остаток своей не длинной жизни, частенько выпивая за упокой друзей.
- Не знаю, пригоден ли мой рассказ для такого случая, - задумался следователь, - но я даже не мыслил поступить иначе. Там вдовы, дети... А я... Бобылём жил, бобылём и умер.
- Добрый поступок - проговорил Порфирий и снова повторил свое странное заклинание: «от круга до круга» и «так было и так есть».
Лично мне пожилой следователь был симпатичен. Не знаю, почему высшие силы мироздания поместили его в пустодомку. Может быть, для создания баланса или уравновешения энергий других, более эксцентричных, Вариных постояльцев. Но что-то мне подсказывало, что такой человек должен обязательно вновь родиться в нашем мире. И если у меня в семье возродится душа моего деда Паши, то почему бы Олегу Владимировичу не родиться в семье своих товарищей? Как приговаривает наш чародей: «от круга до круга...».
- Вот уж не знаю, чем похвалиться, - посетовала Матрёна, - Сколько себя помню, столько людям и помогала от хвороб избавляться. Денег никогда не просила. Принесут снеди какой-нибудь, и ладно, не принесут, так и не пропадём. Корова есть, козочки есть, да и лес кормит. Не знаю, что и говорить. Я прожила-то всего девятнадцать лет. Может не успела большое благое дело сотворить?
- Не тушуйся, внуча, расскажи богине Агидель про грибы и старуху, -тихо, но настойчиво приказал чародей.
- Про старуху-то, - странно хихикнула Матрёна, - ну будь по вашему, дед Парфирий.