Серый, само собой, обернулся, бегло оглядел приближающегося человека по рутине, знакомой каждому профессионалу: лицо, руки, обувь. По последней часто определяют «хвоста». Чтоб не примелькаться, следящие меняют головной убор или переворачивает наизнанку верхнюю одежду, но переобуться сложнее. Если у мастерового вдруг окажутся приличные штиблеты – ясно, что маскарад.
Кадр из Охранки, не из Жандармского, определил Алексей (он тоже на бегу проделал осмотр сверху вниз, а как же). Вблизи было видно, что у серого характерная «медвежья походка», в Жандармский с таким плоскостопием не взяли бы.
– Часы есть? Сколько времени, браток? – крикнул Романов, как бы собираясь пробежать мимо. – Зараза, смену проспал!
Ничего подозрительного в спешащем человеке охранник не усмотрел, поднял руку с часами.
Романов ее схватил, вывернул за спину, взял левым локтем шею лопуха в зажим, сдавил сонную артерию, придержал обмякшее тело.
Вроде всё вокруг тихо.
Сзади пусто. Из окон никто не выглядывает.
Доволок бесчувственное тело до ближайшего подъезда. Стянул серое пальто, надел на себя. Нахлобучил и картуз. Для верности стукнул охранника кулаком в висок – чтоб нескоро очнулся.
И – догонять.
«Дивизионный» успел уйти не очень далеко, метров на сто. На всякий случай Алексей до предела увеличил дистанцию и опустил козырек на лицо.
Пару раз – сначала на площади Никитских Ворот, потом на бульваре около сидящего каменного Гоголя – объект мельком оборачивался, но подмены, похоже, не заметил.
Старую, вернее, теперь новую столицу Алексей знал не очень хорошо, но место, к которому вывел бульвар, было знаменитым – там стоял Храм Христа Спасителя с его массивным купеческим куполом. Посреди площади объект остановился, будто что-то вспомнив. Затем вдруг обернулся и властным жестом поманил Романова.
Сейчас будет действие второе: комедия ошибок.
Расстояние сокращалось, и с каждым шагом суровое лицо Чугунного менялось: легкое удивление – недоумение – тревога.
– Я вас не знаю, – сказал «дивизионный», его рука опустилась в карман.
– Я недавно в организации, – тихо ответил Романов. – «Охранный сектор» тоже растет.
Раз у них есть «Охранный сектор», резонно предположить, что за безопасность руководства он и отвечает.
Рука покинула карман, повисла в воздухе.
– А Рычков куда делся?
– Мне приказано его сменить.
Ладонь протянулась вперед.
– Полковник Меркуров.
– Я знаю, кто вы, – слегка усмехнулся Алексей, почтительно отвечая на рукопожатие. – Романов моя фамилия. Вы зачем меня подозвали? По инструкции не положено. Люди смотрят.
Площадь перед Храмом Христа Спасителя
На паперти уже сидели первые нищие, хоть до заутрени было еще далеко.
– Знаю. Есть срочное поручение. Я пробуду в амбулатории долго. Чем торчать снаружи без дела, лучше вернитесь ко мне домой и возьмите у жены синий блокнот. Я забыл его в прихожей. Пароль вы знаете, жену зовут…
– Тоже знаю, – перебил Романов. – Будет исполнено.
И не тронулся с места.
– Ну так исполняйте.
– После того, как сопровожу вас до места.
– Да сколько здесь осталось? – Меркуров качнул головой на Остоженку. – Сам дойду, не барышня. А блокнот мне понадобится.
– Я человек военный. Инструкция есть инструкция.
Спорить Меркуров не стал, только чертыхнулся. Значит, «Охранный сектор» у них сам по себе, сделал вывод Алексей. Дивизионному командиру не подчиняется.
– Тогда идемте рядом. Чего теперь ваньку валять?
Пошли.
– Вы тоже бывший сотрудник Охранного отделения, как Рычков?
Алексей обиженно хмыкнул.
– Я из военной контрразведки.
– Извините, – чуть смутился Меркуров. – Вы офицер?
– Штабс-капитан.
– Эк меня Василий Васильевич ценит. Лестно… – рассеянно пробормотал спутник и надолго умолк, думая о своем.
Романов на полшага поотстал и тоже, как давеча серый, принялся отслеживать зоны: лево, право, тыл; лево, право, тыл.
Миновали монастырек с красной стеной, вышли к небольшому скверу.
– Черт, я последний, – сказал Меркуров. – Все уже здесь.
В скверике сидели и прохаживались раз, два, три, четыре, пятеро мужчин, одетых по-разному, но одинаково повернувшихся и сразу отвернувшихся. При этом каждый держался наособицу, будто сам по себе.
Тоже охранники, не ошибешься, определил Романов.
– Всё, штабс-капитан. Довели до места – дуйте за блокнотом. Постарайтесь взять извозчика. А я пойду полечусь.
Меркуров направился к полутораэтажному особнячку с вывеской «Амбулатория». Очень удобно для конспиративных встреч, оценил Романов. Может приходить кто угодно, не вызывая подозрений.