Полканов покачал головой, будто и сейчас удивлялся.
– Всякий заорал бы от боли или хотя бы задрожал. А у этого – ни один мускул. «Ого, говорит, какие интимности». Медленно, спокойно взялся ладонью прямо за нож. «Ловкий парень, молодец. И смелый. Не побоялся один меня брать». И сжимает лезвие! Кровь, прямо мне по запястью, в рукав течет, а Саввину хоть бы что! Еще улыбается! «Не надоело, говорит, по хозяйскому свистку шавкой бегать? Пойдем со мной по лесу гулять, вольным волком». Смотрит прямо в глаза, в упор, а взгляд у него – сами видели. И нашло на меня что-то. Пошел за ним и ни разу потом не пожалел.
– Почему пошли? – с любопытством спросил Романов.
– Потому что почуял: мой человек, и жизнь моя. Настоящая. Как вам сказать… Рядом с таким человеком и сам становишься больше. Я, конечно, о себе шибко много не воображаю. Если Виктор Борисович – как Петр Великий, то я при нем не Меншиков и даже не Ягужинский, а так, Александр Румянцев. Но мне и того довольно. Знаете, кто был Румянцев?
– Я-то знаю… – удивленно ответил Алексей.
От бывшего филера такой эрудиции не ждешь. Капитан Румянцев – первый российский мастер тайных операций. Прославился тем, что похитил из Германии мазепинского наследника Войнаровского, а потом доставил из Италии беглого царевича Алексея.
Василий Васильевич усмехнулся:
– Это я раньше валенок был, ничем кроме пива и картишек не интересовался, а за тринадцать лет при Виктор Борисыче, наверно, тысячу книг прочел. За орлом летаешь – высоко поднимаешься. Ладно, давайте к делу. Раз вы, Алексей Парисович, такой знаток безопасности, валяйте, предлагайте, как нашей команде играть, чтоб гол не пропустить.
– Я сказал, что на «ты» я бываю только с офицерами… – Романов широко улыбнулся. – Не совсем так. С футболистами тоже. Во время игры церемонничать не приходится.
Снова, уже в третий раз, пожали руки, крепко и от души.
– Сначала, Вася, мне нужно иметь полную картину. Я же к воротам по краешку поля прорвался.
– Прорваться ты прорвался, но гола бы не забил. У меня чем ближе к воротам, тем плотней защита.
– Сейчас поглядим. Вопрос первый. Как часто собирается штаб?
Будет отвечать или нет?
Алексей внутренне напрягся.
– Раньше – раз в неделю, если ничего экстренного.
Сейчас три раза. Последнюю неделю перед первым июня будут встречаться каждый день.
– Это слабое место. – Романов неодобрительно нахмурился. – Один удар – и всех возьмут разом.
Полканов подмигнул:
– Не всё так просто. Давай пока, спрашивай дальше.
Что он имеет в виду? В каком смысле «не так просто»?
– Ладно. Второй уязвимый пункт – глава «Союза», Саввин. Где он живет, как охраняется?
– Охраняется хорошо, при нем всегда двое моих лучших ребят. А где живет – не скажу. Сам не знаю. Виктор Борисович, как лисица. Два раза в одном месте не ночует. Привычка еще с тех времен. Его даже Охранка найти не могла.
– Хорошо. Третья прореха – дивизионные командиры. И здесь ты меня не успокоишь, я сам видел, что берегут их паршиво. Довольно чекистам выйти на одного, как я на Меркурова, да взять его – и считай, всей дивизии нет. Кто трое остальных?
После паузы Василий Васильевич сказал:
– Начдив-1 – генерал Жбанов. Который на бобра похож.
«Морж», сообразил Романов.
– Тощий, длинный – полковник Шерер, начдив-2. Начдива-3 Меркурова ты знаешь… А красавец-брюнет – это командир кавалерийской группы ротмистр Миркин.
Алексей удивился:
– У…нас (чуть не вырвалось «у вас») даже кавалерийская группа есть?
– А как же. Сотня офицеров записалась в красные эскадроны и в Кавшколу РККА. Первого июня они соберутся в несколько летучих отрядов. Быстрые удары, служба связи. Город-то огромный, без кавалерии никак.
– Погоди… – вдруг сообразил Романов, вспомнив вчерашний рассказ Шварца. – Ротмистр Миркин? Тот самый? Из «Евреев-воинов»?
– Ага. Хороший мужик. Как говорит Виктор Борисович: «Миркин хоть еврей, но воин».
– Да как же так? Я хотел своего товарища, прапорщика Иосифа Шварца, записать в «Союз» – мне отделенный сказал: евреев не принимаем!