— Что?
— Искупаться. Ты пойдешь со мной?
— Да.
— Я с вами, — сказал Леонид, вставая и отряхиваясь. — Но вода чертовски холодная, имейте это в виду.
Вода действительно оказалась холодной. Чертовски холодной! Громкие крики троих сумасшедших купальщиков спугнули стаю птиц и наверняка еще нескольких водяных, но оно того стоило. Такого заряда бодрости Нора не получала уже давно.
Потом они сидели на берегу, тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться, и пытались разговаривать, стуча зубами от холода.
— Дело не в браслете, правда? Вернее, не только в нем… Дело в том, что мы образовали круг, как тогда, на Большом Заяцком. Мы соединили силу. Мы трое. Так?
Нора требовательно заглянула в глаза сначала Герману, потом Леониду.
— Да, — сказал Леонид. — Но должен быть четвертый.
— Что?
— Должен быть четвертый. Которого мы еще не нашли.
— Какой еще четвертый? — в замешательстве спросила Нора. — О чем ты?
Герман вздохнул.
— Он прав. Не троица, а четверица, тетраксис, «содержит корни вечной природы»…
— …в Пифагорейской клятве, да, — подхватил Леонид.
— Троица — это не естественная, это искусственная схема порядка. Четверица же — архетип, встречающийся повсеместно. Четыре стихии, четыре пути духовного развития в буддизме, четыре индийские касты… четыре мистические фигуры, соответствующие в христианской иконографии четырем евангелистам, а в халдейской и ацтекской мифологии — четырем поворотным точкам года и четырем сторонам света… — Говоря, Герман пытался зажечь сигарету, которую держал в зубах, но ему это не удавалось. — Шопенгауэр утверждал, что принцип достаточного основания обладает четверичным корнем. Идеальная полнота — это, как мы все знаем, круг. Но его естественное минимальное членение — квадрат или четверица.
Леонид поднес ему свою зажигалку, прикрывая огонек сложенной ковшиком ладонью.
— И где же мы будем искать этого четвертого? — поинтересовалась Нора.
Герман пожал плечами. Взгляд его блуждал по поверхности озера. Вот невдалеке плеснула рыба…
— Не знаю, Нора. Посмотрим как пойдут дела.
— Интересно, найдут ли тех двоих, которые были с Андреем.
— Их ищут многие, — холодно улыбнулся Леонид. — И в конце концов найдут. Вопрос в том, кто первый.
Некоторое время они разглядывали друг друга.
— Что? — спросил никонец Леонид, понизив голос и стерев улыбку с лица.
Сказать ему? Что иногда он кажется ей незнакомцем. Чужим человеком и даже вовсе не человеком. Сейчас еще светло, но в сумерках его лицо — неподвижное и прекрасное — напоминает алебастровую маску.
Лик ангела? Может быть… При том, что ангел этот, ни на миг не утратив своей несравненной красоты, без колебаний пустил пулю в голову человеку, причем не первый раз. Пусть не очень хорошему человеку, но сути деяния это не меняет.
— Я вспомнила тот день на Анзере, Леня.
— Ну? — Серые глаза его слегка потемнели, словно на них набежала грозовая тучка. — Продолжай.
— Ты был так же хорош тогда.
— О господи. — Он растерянно моргнул и затем рассмеялся, в изнеможении прикрыв лицо козырьком ладони. — Нора, ну ты даешь! Ты самая потрясающая женщина из всех, кого я знаю.
— Правда?
— Да.
— Врун ты!
— Зачем тогда спрашиваешь, раз не веришь?
Эта беззаботная болтовня вернула ей хорошее настроение.
— И все же я хотела бы узнать, каким образом будут решены наши проблемы. Неужели нам больше никто ничего не расскажет? Например, Александр. Как вы думаете, мы с ним еще увидимся?
— Не сомневаюсь, — пробормотал Герман.
— Ах, да. Он же заполучил тебя в помощники.
— В какие еще помощники? — удивился Леонид.
— О, так ты ничего не знаешь? — Нора посмотрела на Германа, но тот сидел спокойно, по-прежнему глядя на воду, и вроде бы не собирался протестовать. — Александр взял с него слово, что они вместе будут обходить «места силы». Потому что в голове у Германа есть такая особая штука, которой нет у Александра. Такая, ну… все мы видели, как она работает. Правда, что она собой представляет, лично мне непонятно до сих пор. — Она запнулась. Кое-что пришло ей в голову. — Э-э… послушайте. Может, Александр и есть тот самый четвертый? Правда, мужчина.
— Ну и что?
Похоже, ее предположение всерьез заинтересовало Леонида.
— Я первым делом подумала про женщину. Два мужчина, две женщины, вот и четверица.
— Нет, Нора, наша задача ведь не разбиться на парочки, а, соединив силу, как ты говоришь, образовать идеальную полноту.