Устав стоять столбом, Аркадий решил побродить вокруг и поискать следы пребывания человека на этом голом пустынном берегу. К нему присоединился Александр. Глядя под ноги и время от времени присаживаясь на корточки, чтобы подобрать с земли то раковину, то осколок керамики, они уходили все дальше, так что Нора уже сомневалась, удастся ли в случае чего докричаться до них.
Сама она, чтобы не замерзнуть на холодном ветру, пританцовывала на пятачке земли, более-менее свободном от каменных россыпей, деревянных щепок, раковин мидий и прочего мусора. В голове у нее звучала странная музыка. Первобытные ритмы. Звуки, погружающие в экстаз.
…бам-бам-баммм…
Она кружилась, кружилась, вскинув руки над головой, то ли отгоняя назойливых чаек, то ли взывая к небесам. Перед глазами вспыхивали яркие огни, распускались диковинные цветы.
…бам-барабам-бам-баммм…
И опять.
…барабам-барабам-барабаммм…
Крутанувшись в очередной раз, она увидела, что Герман выходит из лабиринта. Выходит и тут же оказывается в объятиях Леонида. Значит, все в порядке, уф-ф…
С ними. А со мной?
Усилием воли Нора заставила себя остановиться. Перевела дух, потрясла головой.
Что это было?
Леонид выглянул из-за плеча Германа.
— Нора, ты в порядке?
Она облизнула пересохшие губы.
— Пить хочется. Кажется, у Аркадия есть минералка.
— Да.
Продолжая думать о минералке, она машинально взглянула туда, где последний раз видела старших мужчин. Они успели отойти на приличное расстояние, но теперь бегом возвращались назад. Да-да, бежали со всех ног! Увидев, что она — единственная из троицы, находящейся на территории святилища, — обратила на них внимание, замахали руками, что, вне всяких сомнений, означало «быстрее сюда».
К ним? Но… от кого? Повинуясь инстинкту, Нора обернулась. Колгуев мыс представлял собой совершенно открытое пространство, ни кустика, ни деревца, поэтому четыре мужские фигуры были хорошо видны издалека.
Четверо. На Большом Соловецком было трое…
— Нора! — окликнул ее Леонид. Он уже повесил на плечо рюкзак Аркадия, остальные вещи подобрал Герман. — Давай, бегом. Без разговоров, ладно?
Склон ближайшего холма был довольно крутым, к тому же его покрывала недоброжелательная к человеку, жесткая и колючая растительность, поэтому они побежали дальше на север, причем быстро-быстро, на бегу высматривая место, пригодное для восхождения, и надеясь, что оно попадется раньше, чем преследователи окажутся на расстоянии выстрела.
Черт, погоня. Как в кино про индейцев и ковбоев.
Но я не хочу в это кино!
— Не бойся, не бойся, — хрипло шепнул ей Герман. — Не думай ни о чем. Просто беги.
— За мной! — крикнул Леонид и устремился к поросшему редким кустарником склону. Выше уже темнели заросли погуще. — Я знаю, где мы! Не останавливайтесь!
Сзади прогремел выстрел. Это было так страшно, что у Норы закружилась голова.
— Не бойся, — повторил Герман. — Они еще далеко. Просто пытаются нас деморализовать. Беги за Ленькой. Вперед!
Вот так, должно быть, он подгонял Леську на дамбе. Вперед! Вперед!
Уже на подходе к маяку ситуация начала выходить из-под контроля. Впоследствии Нора так и не смогла вспомнить, как случилось, что они разделились. От долгого бега, сначала по берегу, потом по склонам холма, у нее нестерпимо закололо в левом боку, и она, тяжело дыша, присела на камень. Герман остановился рядом с ней, лоб и виски у него блестели от пота.
— В чем дело? — спросил подбежавший Александр.
— Дайте мне пять минут, — выдавила она, морщась и зажимая ладонью больное место. — Иначе у меня селезенка лопнет.
— Ладно. — Александр взглянул на Германа. — Где остальные?
Тут только выяснилось, что Леонид и Аркадий бесследно исчезли.
Некоторое время все трое молча переводили дух. Потом слева раздался треск — не иначе медведь продирался через кустарник, — Александр подобрался как гончая, и без слов ринулся туда. Скатился под горку и исчез тоже.
— Ну как? — тихо спросил Герман, глядя на Нору сверху вниз. — Отпустило?
— Вроде бы. Сейчас, мой сладкий… еще минутку.
— Да теперь уж сиди. Не можем же мы послать их всех на хрен и отправиться в скит вдвоем. Хотя это было бы прекрасно.
Его улыбка, как всегда, вызвала у нее желание улыбнуться в ответ, несмотря на ужас положения.