Выбирать выражения ей не хотелось.
— Надеюсь, что нет, но все же расслабляться не стоит. Видела возле самого маяка сарай, обнесенный колючей проволокой? И таблички: «Осторожно! Радиоактивность!»
— Да. Ты знаешь, что там внутри?
— Атомные батареи для маяка.
— Это должно их отпугнуть? А нас почему не отпугнуло?
— Потому что они — обыкновенные шестерки, — серьезно ответил Аркадий. — А мы… — он постучал указательным пальцем по виску, — мы все с большим приветом. Суди сама. Ленька, не моргнув, застрелил мужика, который пытался силой пристроить его друга на хрен Андрея Кольцова, при этом жизни Германа ничто не угрожало. Герман так же хладнокровно зарезал другого мужика из этой компании. Я покрывал Леньку с того самого дня, когда Герман привез его ко мне, и теперь готов покрывать Германа, более того, я всерьез рассматривал твое предложение похоронить Александра вместе с Борисом Шаталовым прямо здесь, на Анзере, когда он дал нам понять, что не собирается держать рот на замке. Ты ведь именно это и предлагала? Надеюсь, я правильно тебя понял?
Нора кивнула, нервно облизнув губы.
— Ладно, все это лирика, — закончил Аркадий. — Появятся они или нет, ты должна быть готова и к тому, и к другому.
— Почему он не стрелял? Наш приятель из органов. Почему не выстрелил в Шаталова, когда тот начал его одолевать?
— Возможно, не хотел, чтобы звук выстрела указал его сообщникам наше местоположение. Такое впечатление, что они нас потеряли. Это странно и тем не менее… Шаталов был один. Никто не пришел ему на помощь, никто не попытался атаковать ни вас с Германом, ни нас с Леонидом. Само собой напрашивается предположение, что они нас потеряли. Или же потеряли Шаталова и в его отсутствие решили не предпринимать никаких активных действий. Или вообще, оценив обстановку, посчитали, что им слишком мало платят за такую работу, и сделали ноги с Колгуя.
Что ж, очень может быть. Герман убрал лидера и тем самым парализовал остальных. Ведь они не могут прямо отсюда позвонить по телефону Большому Боссу и запросить инструкции.
Дверь была распахнута настежь. Герман и Леонид уже вышли на улицу и, стоя рядом под моросящим дождем, бросали нетерпеливые взгляды на доктора.
— Мне пора. — Он еще раз ободряюще улыбнулся перепуганной Норе. — Время, время.
Но она задала еще не все вопросы, поэтому вышла вслед за ним под дождь, прикрывая пистолет полой расстегнутой куртки.
— Куда вы его? — посмотрела в сторону поляны, где осталось тело.
Слава богу, вся доступная для обозрения местность оставалась пустынной и безлюдной. Только чайки продолжали кружить над серой неспокойной водой.
— Тебе лучше не знать, — серьезно сказал Аркадий.
Но Леонид неожиданно возразил:
— Так нельзя, док. Нора одна из нас. Она имеет право знать все. — И ласково коснулся локтя ее правой руки, прячущей под курткой пистолет. — Недалеко отсюда есть не только озеро, но и болото. Гиблое место. Настоящая топь. Там его точно никто не найдет. Никогда.
— Удачи вам, мальчики, — проговорила она, глядя на них, бледных и напряженных, с мокрыми волосами и щеками, на которых блестела не то испарина, не то дождевая вода. — Берегите себя.
— Ты тоже, дорогая, — отозвался Герман. Шагнул к ней, обнял, на мгновение прижал к себе, поцеловал холодными губами. — Ты тоже.
Между тем тучи продолжали сгущаться, ветер крепчал, дождь постепенно усиливался и обещал в скором времени перейти в настоящий ливень. Нора подумала, что это очень кстати. Давным давно, будучи еще школьницей, она смотрела в кинотеатре фильм «И дождь смывает все следы». Да, смывает. Все следы, да. Вот именно…
С этими мыслями, идиотскими, но успокоительными, она следила глазами за удаляющимися фигурами мужчин. Вот Ленька поскользнулся на мокрой траве, Аркадий ухватил его за руку выше локтя. Вот Герман, оглянувшись через плечо, отрывисто выкрикнул что-то… до Норы донесся его голос, но не слова.
Ладно. Надо пойти посмотреть, как там Александр. Во-первых: больше сейчас все равно делать нечего; и во-вторых: не стоит торчать в дверях, рискуя привлечь к домику внимание соратников покойного Шаталова, если они еще здесь.
Пришедший в себя Александр молча смотрел на нее с импровизированной лежанки.
— Как ты себя чувствуешь? — прикрыв за собой покосившуюся дверь, спросила Нора.
Он поерзал на матрасах, устраиваясь поудобнее. Поморщился.
— Нормально. — Кивнул на свой пистолет, который она держала в руке. — Поосторожнее с этой штукой.
— С первого дня нашего знакомства ты только и делаешь, что напоминаешь нам об осторожности.