— Твоя правда. — По губам Александра скользнула слабая улыбка. — И это вам не очень помогло. — Он немного помолчал. — Так они решили похоронить Бориса Шаталова в пучине морской?
— Нет тела — нет преступления, — шепотом повторила Нора слова доктора Шадрина.
— Есть свидетель преступления.
— Ты один, Саша. А нас четверо. И мы, все четверо, скажем, что ты страдаешь галлюцинациями. Упал, ударился головой… — Нора присела на один из ящиков, не выпуская из рук пистолет. — Пить хочешь? Аркадий оставил нам фляжку, там еще есть вода.
— Нет, спасибо. Может, чуть позже.
Он продолжал разглядывать ее с таким вниманием, как будто решал, стоит ли доверить ей военную тайну, или предложить вместе сходить в разведку, или нечто подобное. На мгновение Нора увидела себя его глазами. Женщина средних лет с крашеными (спасибо Лере), но отчаянно нуждающимися в стрижке и укладке волосами, одетая в синие джинсы, футболку оливкового цвета и распахнутую плащевую куртку, такого же цвета, как футболка, но темнее. Ни грамма косметики. Из украшений — только крошечные золотые сережки, поблескивающие в мочках ушей. Обветренные губы. Сетка морщин в уголках светло-карих глаз. Вздохнув, она посмотрела на свои руки, исцарапанные и грязные. Когда теперь удастся их отмыть…
— Ты сделала хороший выбор, — задумчиво произнес Александр. — Не могу это не признать. Он моложе тебя, но это неважно.
— Кто? Герман?
— Да. Он самый жесткий из вашей компании, хотя на первый взгляд кажется наоборот. Жесткий и резкий. И при этом знающий себе цену. Добрая кровь.
— Что? — Нора вздрогнула от удивления.
— Порода. Не знаю, как лучше назвать.
— И этого принца крови ты хочешь отправить за решетку.
— Не хочу. Но я считаю, что человек должен отвечать за свои поступки. И за поступки, и за преступления. Отвечать по закону.
— Давай отмотаем чуть назад, — предложила Нора, ловя себя на том, что начинает говорить как Герман. — Парни приехали на Соловки за помощью. Никаких преступлений совершать не собирались. Леонид хотел соскочить с иглы, на которую его подсадил папаша. И Аркадий Петрович помог ему соскочить. Ты вообще в курсе событий?
— В курсе.
— Тогда я тебя не понимаю. Ты считаешь, что человек должен отвечать за то, что прикончил бандита, который преследовал его по приказу богатого извращенца, явился сюда с компанией таких же бандитов, сначала похитил девочку из реабилитационного центра, потом пытался проломить голову офицеру полиции, — она указала пальцем, — тебе… и проломил бы, если б ему не помешали. Так кто и за что, по-твоему, должен отвечать?
— Насколько мне известно, девушка не пострадала. Я в общем тоже не факт, что был бы убит…
— Жалеешь, что Герман лишил тебя возможности это проверить?
— Нет. — Александр широко улыбнулся. — Не жалею. — Улыбка сползла с его лица. — Жалею, что Герман бросил нож… а не камень, к примеру… да еще так метко. При помощи камня можно было бы обезвредить Шаталова, но не убивать.
— Думаю, он бросил нож, потому что у него не было времени на поиски камня. Он сделал то, что мог. Что умел.
— Что умел… Не каждый носит с собой комплект метательных ножей и умеет ими пользоваться, правда?
Об этом же Нора говорила Аркадию.
— Не каждый. Но тот, у кого есть причины опасаться за свое здравие и благополучие, как правило, носит что-нибудь. Не ножи, так травматику. Или газовый пистолет.
— Нора.
Они смотрели друг другу в глаза.
— Что? — Он раскрыл было рот. Она покачала головой. — Не надо. Я уверена, что ты сможешь найти много прекрасных слов в защиту своей позиции, Саша, но я не услышу тебя. Ради свободы и безопасности Германа я готова красть, лжесвидетельствовать, уничтожать улики, вступать в преступный сговор и даже убивать. Никакие соображения высшего порядка меня не остановят.
— Понял. — За время их беседы Александр отполз чуть назад и уселся на матрасах, прислонившись спиной к стене. Теперь же вскинул руки вверх в знак безоговорочной капитуляции. — Больше не буду. Но давай договоримся, что в случае появления посторонних ты передашь пистолет мне.
Нора почувствовала прилив гнева.
— Нет.
Пистолет должен быть у тебя.
— В моих руках от него будет больше пользы.
— Для кого?
Возьми. И не отдавай ему ни при каких обстоятельствах.
Со скорбным видом человека, который исчерпал все свои аргументы, но так и не достучался до разума собеседника, Александр подавил вздох и, запрокинув голову, уставился в потолок.
Пока Герман и Аркадий нянчились с ним на берегу — снимали штаны, фиксировали коленный сустав, надевали штаны, — Нора старательно отводила глаза, но сейчас, преодолев смущение, взглянула туда, где под широкой штаниной цвета хаки бугрилась повязка. В нескольких местах на плотной ткани виднелись пятна засохшей крови.