— Ну что значит надо…
— Ведь я с тобой, так?
— Да. Но слова любви тоже очень важны. Они доставляют удовольствие, повышают самооценку.
— Я боюсь произносить эти слова.
— Боишься? — От удивления Нора приподнялась на локте. — Чего же конкретно ты боишься?
— Зависти богов, быть может. — Он глубоко вздохнул, подбирая слова. — Я боюсь, что с человеком, которому я признаюсь в любви, случится что-нибудь плохое. И я избегаю признаний. Я стараюсь об этом даже не думать.
— Ладно. Тогда поговорим о другом. Трое людей Андрея Кольцова мертвы, но сам он жив. Ты знаешь этого человека, Герман. Какова вероятность того, что он отступит?
— Весьма невелика.
— Чего же нам ждать теперь?
— Ну… думаю, один спокойный день у нас все же будет.
Обнадежил!
Один спокойный день — именно так. Один. А потом Герману понадобилось в поселок, его шеф решил обсудить с ним какие-то тонкости реставрации кровли, и Нора безаппеляционно заявила, что поедет с ним вместе. Правая рука у него еще побаливала, что затрудняло управление автомобилем или мотоциклом, к тому же никто не гарантировал отсутствия засады на дороге через лес. Услышав, как они договариваются с Лерой насчет «нивы», Аркадий напрягся и, помолчав несколько секунд, объявил, что самым лучшим будет отправиться в поселок втроем на его внедорожнике.
— Вам придется ждать неизвестно сколько, пока я закончу свои дела, — предупредил Герман. — Готовы?
— Мы будем разгадывать кроссворд, — невозмутимо ответила Нора. — Правда, Аркадий?
— Да, — подтвердил тот, обретая свой фирменный шерифский облик. — И играть в камень-ножницы-бумага.
Герман вздохнул и сдался.
Свои дела он заканчивал два с половиной часа. Все это время Нора и Аркадий болтались поблизости от двухэтажного кирпичного здания, в котором располагалась архитектурная мастерская, и наблюдали за происходящим вокруг. По правде говоря, происходило не очень много. Здание стояло в стороне от оживленных туристических маршрутов, в окружении лиственных деревьев и многочисленных клумб. Лето выдалось жарким — по соловецким меркам, — так что клумбы были густо усыпаны цветами. По обе стороны от крыльца росли даже розовые кусты, и Нора от нечего делать обнюхала их по очереди. Ей всегда нравился аромат роз.
Несколько раз в здание входили и выходили оттуда какие-то люди, мужчины и женщины, но вид у них был абсолютно не кровожадный, да и вряд ли агенты Андрея Кольцова, если таковые уже прибыли на остров, стали бы врываться посреди рабочего дня в контору, чтобы прикончить одного несчастного сотрудника. Или похитить.
Так или иначе, все это было дико скучно. Когда Герман спустился наконец по ступеням и подошел к ней, на ходу закуривая сигарету, Нора почувствовала такое облегчение, как будто худшее было уже позади.
— Все? — крикнул от машины Аркадий, сканирующим взглядом диагноста окидывая его фигуру. — Отбомбился?
— Да. Умираю жрать хочу. Давайте заглянем в «Кают-компанию».
Он имел в виду кафе-бар «Кают-компания» недалеко от кремля. Неплохое местечко. Только народу там в три часа дня, наверное, полно. С другой стороны, может, это и к лучшему.
Зал был полон, но свободные столики попадались. Герман выбрал столик поближе к кухне, откуда то и дело выныривали официанки с подносами, и дверь стояла нараспашку. Нора знала почему. Через служебный блок в случае необходимости можно было попасть на улицу.
— Это столик для некурящих, — поздоровавшись, предупредила официантка, молодая фигуристая девица с аккуратно уложенными длинными русыми волосами и без малейших признаков косметики. Разложила на льняной белой скатерти меню, поставила вазочку с маленькими квадратными сухариками. — У нас сегодня уха очень вкусная, рекомендую.
— Спасибо, — сказал Герман, открывая меню. — Значит, уху всем троим. И салат. Мне с помидорами и луком. Нора, тебе тоже? Аркадий?..
Сделав заказ, он попросил холодного пива для всех, и пиво появилось почти мгновенно. Молча каждый тянул из своего стакана. Говорить не хотелось. Да и о чем? Градус нервного напряжения оставался высоким, но ничего такого, что требовалось в срочном порядке обсудить, за последние двое суток не произошло.
Произошло через сорок пять минут.
Они уже почти закончили с обедом, когда сидящий лицом к входной двери Герман положил вилку на край тарелки, выпрямился и негромко произнес:
— Значит, так, дорогие мои. Сохраняйте спокойствие и не оглядывайтесь. Только что в зал вошел Андрей Яковлевич Кольцов. Собственной персоной.
— Ты не шутишь? — проглотив последний кусок свиного шницеля, спросил Аркадий.