— Вы хотите убедить меня в том, что нож быстрее пули?
— В том, что человек с ножом может оказаться быстрее человека с пистолетом. Желаете проверить?
— Не морочьте мне голову, доктор. Да, вы все оказались достаточно сумасшедшими для того, чтобы я начал с этим фактом считаться. Вся ваша команда. Но теперь вы в ловушке.
— Да, положение наше незавидное. Но речь ведь не о том, кто выиграет, кто проиграет. Речь о том, кто выйдет из создавшейся ситуации с минимальными потерями. Вы готовы умереть ради того, чтобы Герман ушел с вами? С учетом того, что на самом деле вам нужен не он, вам нужен Леонид, точнее, деньги Леонида, и вы надеетесь добиться от него покорности при помощи шантажа. Захватив человека, к которому он эмоционально привязан, и который к тому же имел неосторожность однажды наступить на ваше самолюбие. Итак, готовы ли вы умереть ради того, чтобы Герман ушел с вами? Я готов умереть ради того, чтобы он с вами не ушел. И готов убить. Подумайте об этом, господин Кольцов, пока еще не стало слишком поздно.
Последовавшее за этим молчание было довольно долгим. Наконец Кольцов неуверенно произнес:
— Как же вы собираетесь меня убить? Задушить голыми руками?
Аркадий подмигнул Герману, и тот удовлетворенно улыбнулся.
— Вы уверены, что в моем распоряжении только голые руки?
— Если бы у вас было оружие, вы давным давно пустили бы его в ход. Вы блефуете.
— Последние пять минут я только и делаю, что предлагаю вам это проверить. Что же вас останавливает?
Глубоко вздохнув, Нора приготовилась к самому худшему.
Однако молниеносного штурма со спецэффектами не последовало. Вместо этого прозвучал вопрос:
— У вас есть возможность связаться с моим сыном?
— Только при личной встрече на Анзерском.
Тишина за дверью.
Нет, не полная. Вроде слышны негромкие голоса.
— Давайте попробуем договориться, — наконец предложил Кольцов.
Тон его изменился. Очередной фокус?
— Давайте, — отозвался Аркадий.
— Умирать я не хочу. И не думаю, что вы, Аркадий Петрович, этого хотите, несмотря на всю вашу лояльность к Герману. Мне нужны ответы на некоторые вопросы. Правдивые ответы. Если вашего влияния хватит на то, чтобы убедить Германа поговорить со мной честно и откровенно, то я сегодня же покину остров. И черт с вами со всеми.
— Вы оставите в покое и Германа, и Леонида?
— Да. Делайте с ними что хотите. Мне они надоели.
Только не верьте ему, мысленно умоляла Нора, только не верьте…
Аркадий посмотрел на Германа. Тот поднял вверх указательный палец.
— Обсудим детали. Вы медленно откроете дверь и войдете. Один. Закроете дверь. Герман поговорит с вами, после чего вы удалитесь, как обещали. Если вы на это согласны, то я попробую его убедить.
— Согласен.
— Ждите моего сигнала.
Тем же указательным пальцем Герман поманил Аркадия к себе.
— Не верьте ему, — выдохнула Нора в докторское ухо, пока он еще не успел отойти.
Доктор молча кивнул.
Что же они задумали?
С растущим изумлением она следила за тем, как Аркадий, пошептавшись с Германом, закатал ему рукава рубашки, развязал узелок, стягивающий концы бинта, размотал бинт на два или три оборота и, оставив этот хвост свободно свисать с предплечья, сделал шаг назад. Поблагодарив коротким кивком головы, Герман передал ему нож. Метнуть без промаха Аркадий, может, и не был способен, но пырнуть врага вполне.
Вернувшись на прежнее место, Аркадий ободряюще сжал холодные пальцы Норы и громко проговорил:
— Входите! Только вы, Андрей Яковлевич. Медленно.
Интересно, подумала Нора, им всем так же страшно, как мне?..
Дверь толкнули, и она отворилась. Ровно настолько, чтобы в комнату смог войти один человек. Как только он переступил порог и сделал два шага вперед, Аркадий захлопнул дверь за его спиной. Вошедший — это был, слава богу, Андрей Кольцов — вздрогнул и обернулся. Выглядел он уже не таким холеным, как в кафетерии. Костюмчик помялся, физиономия тоже, по ней ко всему прочему градом катился пот.
— К делу, Андрей Яковлевич, — сказал ему Аркадий, держа нож таким образом, чтобы он был на виду. — Герман ждет.
Тот вздрогнул вторично, словно этим именем — Герман — его хлестнули по лицу. Повернулся и встретил взгляд бледно-зеленых глаз.
— Хочешь подойти ближе? — тихо спросил Герман.
При звуке его голоса Нору пробрал озноб. В нем было такое… такие… Ни разу в жизни она не слышала ничего подобного. И даже не знала, как это лучше назвать. Вибрации? Едва уловимые, но производящие поистине жуткое впечатление. Герман будто подцепил стоящего напротив человека на крючок своего взгляда и принялся неторопливо потрошить. Потрошить голосом-лезвием. Впрочем, Кольцов, находящийся в состоянии крайнего возбуждения, кажется, не чувствовал никакого подвоха.