— Если бы не хотел, меня бы здесь не было, mon cher.
Грудь его тяжело вздымалась от дыхания. Герман же, наоборот, стоял так тихо, что казалось, не дышит вовсе.
— Посмотри на меня. — Монотонный голос, но с теми же странными вибрациями, различимыми даже не на уровне слуха. — Посмотри.
— Смотрю.
Неотрывно глядя на него, Андрей Кольцов приближался. Герман понемногу отступал…
— Теперь скажи мне. Скажи то, что собирался сказать.
…отступал, пока не оказался рядом с черным прямоугольником, отмечающим на полу то место, которое Нора в прошлый раз определила как «кровать».
Там он остановился. На самой границе. Еще немного размотал бинт. Подошедший Кольцов отрешенно, на автомате, скопировал его движение. Его нельзя было назвать безвольным человеком, однако сейчас с ним творилось черт знает что. Теперь бинт свисал с вытянутой руки Германа почти до пола.
— Уезжай со мной, mon cher.
Герман сделал шаг назад, в пространство, ограниченное черным прямоугольником. Кольцов последовал за ним.
Еще шаг назад. Стоя спиной к тому, что раньше было окном, а сейчас имело вид пылающего золотого квадрата, Герман слегка запрокинул голову и замер. Гибкая стройная фигура, открытая шея, впалые щеки, изящные скулы, твердая линия рта, капельки пота на верхней губе. И глаза. Зеленые как незрелый крыжовник глаза в обрамлении черных ресниц.
Еще шаг вперед. Нежданно-негаданно оказавшийся, подобно Алисе, в очень странном месте, Кольцов, похоже, забыл все вопросы, которые собирался задать. Его сотрясала дрожь, в тишине пустой комнаты было хорошо слышно тяжелое, с присвистом, учащенное дыхание.
Вот он протянул руку. Коснулся лица Германа. Погладил край щеки, мочку уха, скользнул пальцами к шее. Тот сдержанно улыбнулся. Подставил ему наполовину разбинтованную руку.
— Сними остальное.
Наблюдая за ними, Нора вспомнила дудочку Гамельнского крысолова.
Один оборот, другой, третий — и бинт вместе со сложенной в несколько раз и пропитанной антисептиком стерильной салфеткой упал на дощатый пол.
— Ты ранен, — пробормотал Кольцов, глядя на подсохшую болячку, венчающую багровый кровоподтек вокруг того места, откуда доктор Шадрин извлек пулю.
— Да. Меня ранил твой человек.
— Было много крови?
— Хороший вопрос. Ты любишь кровь, я знаю. Не пугайся. — В левой руке Германа сам собой появился нож. — Я покажу тебе кровь. Смотри.
Прежде чем Кольцов успел отреагировать, он сковырнул кончиком ножа темную корочку с заживающей раны — лицо его при этом исказила болезненная гримаса, — и на предплечье опять заблестела кровь.
Андрей Кольцов издал короткий булькающий звук. Икнул? Всхлипнул? Было не очень понятно, что поразило его до такой степени, неожиданный поступок Германа или вид крови.
Комнату по-прежнему заливал солнечный свет. И то, что произошло минуту спустя в этом ослепительном сиянии, показалось Норе кошмарным вдвойне. Сначала раздался звук, больше всего напоминающий свист хлыста, затем от порыва ветра, резкого и холодного, волосы у всех присутствующих встали дыбом. Герман поднес кровоточащую руку чуть ли не к самому носу Кольцова. Отпрянув, тот захрипел и начал делать — то приседая, то подпрыгивая, то извиваясь всем телом, — такие движения, как будто пытался сорвать со своей шеи невидимую удавку. Лицо его побагровело, глаза закатились… и он, завертевшись волчком, вдруг опрокинулся навзничь, головой к двери.
По комнате пронесся еще один короткий смерч. У Норы мелькнула безумная мысль, что он вырвался из раны Германа. Нет, нет, ветер может ворваться в помещение через окно, через дверь, через дымоход. Ветер. Что-то дохнуло ей прямо в лицо, заставив окоченеть от ужаса. Она услышала шепот, молитву или заклинание на тарабарском языке, ощутила дурманящий аромат болотных растений… или подземелий… или склепов… и все закончилось так же внезапно, как началось. В комнате стало тихо и жарко. Только на полу, вместо Андрея Яковлевича Кольцова, лежал его труп с почерневшим лицом.
Нора посмотрела на Германа. Он стоял очень прямо, здоровой рукой прижимая к груди больную, чтобы кровь случайно не капнула на пол. Бледный и обманчиво спокойный. Она знала этот его безучастный вид…
— Ни хрена себе, — вымолвил Аркадий, только вместо хрена употребил другое слово.
Направился к телу, но подойти не успел. Дверь распахнулась со стуком, едва не задев Нору, и в комнату вбежал мужчина, который был с Кольцовым в кафе. Нора его узнала. Он целился из пистолета в Аркадия, но смотрел на труп своего босса.