Уже начинает темнеть, когда на террасу поднимается Толик и, приоткрыв дверь, негромко окликает:
— Лера! Тук-тук! Все сделано.
Оторвавшись от мытья посуды, Лера выходит в коридор.
— Спасибо, Толик. Как все прошло?
— Нормально.
— Тебя никто не видел?
— Вроде нет.
— А ты? Ты никого не видел?
— Нет.
— Куда ты девал осколки?
— Сложил в брезент и отнес в гараж.
— Хорошо.
Нора и Герман переглядываются, думая об одном и том же.
— Ты велела ему собрать стекло с дороги? — спрашивает Герман, когда она возвращается на кухню и снова подходит к раковине.
— Да. — Так и не пустив воду, Лера поворачивается и смотрит ему в глаза. — Ты считаешь, зря?
— Этого я не говорил.
— Так скажи.
— Что? Зря или не зря? Я не знаю, Лера. Зависит от того, как все повернется. — Герман задумчиво тянется за сигаретами. — Осколки на дороге рано или поздно привлекли бы внимание работников заповедника или туристов. Причем скорее рано, чем поздно, это же самая оживленная транспортная артерия в нашей галактике.
— Важно еще, чтобы он молчал, — вздыхает Нора.
— А какой ему интерес об этом болтать? Да и с кем?
— С полицией. В случае если начнется расследование.
— Если начнется расследование, то факт отсутствия лобового стекла и заднего у докторской машины вряд ли удастся скрыть. Мы выехали из поселка со стеклами, на ферму приехали без стекол. Очевидно, где-то по дороге они у нас вылетели. Так почему бы не там, где это в действительности и случилось? Разбитые автомобильные стекла не делают нас убийцами господина Кольцова. Тем более что никаких следов насильственной смерти на его теле нет.
— Все равно придется объяснять, в результате чего они оказались разбиты.
— Тут ты права. К тому же, если найдутся свидетели стеклоуборочных работ или сам Толян признается, что собрал осколки именно там, это несколько сузит нам пространство вариантов при обозначении места аварии. Ну и что? Я по-прежнему не понимаю, каким боком можно пришить нам участие в приключениях Андрюши и его команды в окрестностях Секирной горы. Разве что во время беседы в кафе он поинтересовался достопримечательностями острова, и кто-нибудь из нас упомянул дом Шульгиных. Кстати, неплохая мысль…
— Ну, хорошо, давайте опираться на факты. Где мы успели наследить?
— В кафетерии, — загибает палец Лера.
— Как минимум, — улыбается Герман. Но улыбка его невеселая. — Я понимаю, что предлагать вам не думать об этом до возвращения Аркадия бессмысленно, поэтому… в кафетерии, да. Люди видели, как Андрюха присоединился к нашей компании, спустя время мы с Норой вышли, Аркадий, расплатившись, вместо туалета свернул в блок для персонала, а Кольцов, приняв телефонный звонок, в свою очередь спешно удалился. На улице другие люди видели нас бегущими сломя голову к парковке, не исключено, что посадка Аркадия в машину тоже не прошла незамеченной, как и последующая гонка до Филипповских садков.
— Ты сказал, они нарисовались в зеркале заднего вида уже после поворота на Ботанический сад, — меланхолично замечает Лера.
— Да. Но там вроде не было свидетелей.
— А в доме? Что может указать на ваше присутствие в доме?
— Мои отпечатки пальцев. Они повсюду. Но это вполне объяснимо, я же работал там.
— А я однажды ходила туда с тобой, — напоминает Нора. — Это может подтвердить Александр.
— В том, что ты однажды ходила туда со мной, нет ничего противозаконного.
— Аркадий, — говорит Лера. — Он брался там за что-нибудь?
— Да. За дверь. — Герман хмурится, припоминая. — И за деревяшку, которую я ему всучил и которую он метнул в голову одной из кольцовских горилл на лестнице. Но я не в курсе, можно ли снять отпечатки с шершавой деревянной поверхности.
— За дверь? — Лера уже почти в обмороке. — За какую дверь? Той комнаты, где…
— Комнаты в мансарде, да. Он закрыл ее за мэтром Андрэ, когда тот вошел задать мне свои вопросы.
— Интересно, — в задумчивости бормочет Нора, — зачем ему это понадобилось. Кольцову. Свидание с тобой. Ясно же было, что с ним ты не уедешь. А больше он ни о чем не говорил.
Герман долго молчит, созерцая кончик своей сигареты. Наконец глубоко затягивается и, стряхнув пепел в бронзовую пепельницу в виде свернувшегося дракона, отвечает с большой неохотой:
— Часть имущества Леонида записана на меня.
— Что?..
Сестры одновременно подпрыгивают и широко раскрывают одинаковые светло-карие глаза.
— Что слышали. Леонид оформил на меня часть своего имущества. Недвижимость и ценные бумаги. Довольно большую часть.