«Отыщет без подсказок?»
«Не дословно, Виктор Степанович, извините. Но смысл такой».
«Что было дальше?»
«Я сидел и думал, как бы нам выйти из положения без потерь. Господина Кольцова сопровождал человек весьма внушительной наружности, вероятно, профессиональный телохранитель, мы с Германом вряд ли смогли бы дать ему достойный отпор. К тому же с нами была дама. Признаться, я слегка разнервничался. И в тот момент в голову мне пришло только одно: разыграть маленький спектакль, чтобы по-быстрому прыгнуть в машину и убраться восвояси. Изловчившись, я незаметно передал Герману ключи. Под столом. Он понял, что от него требуется, изобразил страдания курильщика, лишенного привычной дозы никотина — мы сидели за столиком для некурящих, — и вышел вместе с Элеонорой, сказав, что они будут ждать меня на улице. Я попросил счет и начал крутить Кольцову мозги, давая Герману и Норе время добежать до машины и подъехать с другой стороны за мной. В том, что мне позволят выйти через служебные помещения, я не сомневался. Дважды в неделю я веду прием в местной больнице, о чем вы, несомненно, осведомлены, и на острове трудно найти человека, который не побывал бы в моем кабинете. Все получилось. Герман подогнал машину к служебному входу, я, расплатившись, выскочил на улицу, и мы поехали домой».
Участковый долго молчал. Аркадий уже сто раз мысленно возблагодарил всех богов за то, что на данном этапе розыском пропавших занимается именно он, Фадеев Виктор Степанович, человек добросовестный, но тугодум. В показаниях доктора Шадрина было столько дыр, что любой опытный следователь давно распял бы его вниз головой.
«Знаете, о чем я думаю, Аркадий Петрович?»
«Нет, но надеюсь узнать это от вас».
«Я думаю о том, что вы умнее меня и за вами стоят очень большие люди. И Андрей Яковлевич Кольцов тоже большой человек. Мне очень, очень не хочется лезть во все это, но долг есть долг».
«Я вас понимаю».
«Скажите, если бы у Германа Вербицкого действительно было то, что нужно Андрею Кольцову, то где, по вашему мнению, он хранил бы эту вещь?»
«Да где угодно. Остров велик, а Герман изобретателен».
«Вы ведь давно знакомы, так?»
«Так. Но давнее знакомство не сделало нас близкими людьми».
«Тем не менее, когда вы передали ему ключи под столом, он сразу понял, что от него требуется».
«У него хорошая реакция».
«Чем он занимается здесь, на острове? Работает в команде архитекторов и реставраторов, если не ошибаюсь?»
«Совершенно верно».
«И в последнее время его работой были…»
«…архитектурные обмеры дома Шульгиных, изготовление чертежей и рисунков для архива».
«Как вы думаете, если бы речь шла о небольшой коробке или папке с бумагами, мог бы он спрятать ее в доме Шульгиных?»
«Интересная мысль. Почему именно там?»
«Во-первых, Герман проводил в этом доме довольно много времени под благовидным предлогом. У него была возможность облазить его сверху донизу и выбрать место, подходящее для тайника. Во-вторых, дом пользуется дурной славой, и туда весьма редко забредают туристы, что делает маловероятным случайное обнаружение спрятанного предмета посторонними людьми. У вас на ферме, насколько я представляю, все на виду. Столько глаз и ушей, что булавку спрятать невозможно».
«Звучит убедительно».
«Конечно, он мог закопать эту вещь под любым деревом в лесу, и все же… Вы не против поехать туда вместе со мной и посмотреть?»
«Вы хотите поискать тайник?»
«Я хочу посмотреть, не вздумал ли Андрей Яковлевич Кольцов поискать тайник. Наверняка он не поленился выяснить, чем занимается на островах архитектор Герман Вербицкий. Отсюда его заявление, что он отыщет нужное без подсказок. Кольцов знал или предполагал где искать».
«Хм…»
«Так вы составите мне компанию, Аркадий Петрович?»
«Прямо сейчас?»
«Да. Или у вас есть неотложные дела?»
Доктор ненадолго задумался.
«Никаких неотложных дел у меня нет».
«Значит, едем».
С этими словами участковый уполномоченный Фадеев решительно вышел из-за стола.
До объекта добирались на мотоцикле с коляской, что избавило Аркадия от необходимости поддерживать беседу и дало возможность обдумать свое дальнейшее поведение. Прежде чем переступить порог, участковый осенил себя крестным знамением, и доктор, идущий следом, улыбнулся.
В доме было темно и душно. Фадеев посветил фонариком направо, налево. Потянул носом.
«Чувствуете?»
Аркадий чувствовал. И точно знал что.
«Да. — Он достал из кармана сложенный вчетверо носовой платок и приложил к носу. — Начнем с первого этажа?»