— Ну что? — нетерпеливо спросила Лера в среду вечером. — Как прошла операция?
— Не знаю. Он не сказал, а я не спросила.
— Почему не спросила?
— Потому что он не сказал.
— О господи. — Лера всплеснула руками. — С вами никаких нервов не хватит.
В четверг он сказал: «Все под контролем, дорогая, не волнуйся». И Нора примчалась с этой новостью к сестре.
— Слава богу, — вздохнула та. — А когда его ждать домой?
— Не знаю.
— Он не сказал, а ты не спросила?
— Точно.
— Словечко Германа… Почему же ты не спросила?
— Потому что он не сказал.
14
Герман вернулся в субботу во второй половине дня. Ответив на его звонок, Аркадий прыгнул в «ниву» и умчался в аэропорт, и вскоре они уже шли рука об руку по дорожке от гаражей к Белому дому. Стоя на террасе, держась за перила и щурясь от солнца, Нора смотрела, как они идут.
В черных джинсах и той же рубашке цвета хаки, что была на нем в день отъезда, Герман выглядел потрясающе. Накануне она все думала, как же они встретятся, что он сделает. Подойдет и поцелует в висок, как ни в чем не бывало?.. Еще издали с улыбкой взмахнет рукой?..
Он взбежал по ступеням террасы, поставил сумку на дощатый пол, обхватил Нору обеими руками, сжал так крепко, что у нее перехватило дыхание, и зарылся лицом в ее волосы. У него вырвался тихий стон.
— Что? — шепнула она. — Рука?
— Как же я соскучился.
— Ты мне все расскажешь?
— Да.
— Все-все?
— Да.
— Пусти, у меня уже ребра трещат.
Он ослабил хватку. Чуть отстранившись, Нора обнюхивала его, как кошка или лисица. От него пахло чужим небом, чужим морем, чужими дорогами.
— Я чист, дорогая, — сказал Герман, смеясь. — Я не делил ложе с чужеземной принцессой.
— Еще чего не хватало!
Из дома выглянула Лера.
— Герман, бесстыдник! А мне поцелуй? Надеюсь, ты привез девушкам гостинцев из туманного Альбиона? Ну хотя бы магнит на холодильник. Привез?
Продолжая обнимать Нору одной рукой, Герман повернулся и другой рукой прижал к себе подошедшую Леру.
— В сумке. Только осторожно, не разбей, когда будешь доставать. Я завернул его в полотенце.
Натискавшись, все четверо вошли в дом. Аркадий занес дорожную сумку Германа, водрузил ее на ковер посреди гостиной, и Лера, присев на корточки, извлекла из вороха одежды бутылку шотландского виски, бутылку французского коньяка, головку сыра Глостер, две коробки сигар и несколько плиток шоколада.
— Ого! — Просияв, она повернулась к Герману, который со скромной улыбкой наблюдал за ней с дивана. — Мальчик, я тебя люблю. И сыр! Я такого ни разу в жизни не пробовала. Слушайте, по этому поводу надо… схожу-ка я к Зинаиде, она обещала салат с ветчиной и пирожки с рыбой. Нора, поможешь мне донести?
— Помоги ей, — кивнул Герман. — Я пока приму душ. Смою с себя последние дни, проведенные вдали от дома.
— От дома? — переспросил Аркадий, оторвавшись от изучения этикеток.
— Ну да. — Герман спокойно смотрел на него, как будто не было сказано ничего особенного. — Ведь мой дом здесь, в Новой Сосновке, правда?
И тут все заметили на запястье его левой руки… О господи, как можно было не заметить этого сразу?
Запястье левой руки Германа охватывал золотой браслет. Изящные изогнутые звенья необычной формы, плотно пригнанные друг к другу. Благородный блеск. Вещь не только очень дорогая, но и очень стильная. У человека, сделавшего такой выбор, наверняка бездна вкуса.
— Красивый, — проговорила Нора, чувствуя, как стучит кровь в висках. — Ты купил его в Лондоне?
Она уже знала ответ.
— Марина вручила мне этот браслет, — ответил ей Герман. Так же спокойно, как Аркадию. — За работу, которую я для нее выполнил. Это правильно. Так и надо было сделать, чтобы разорвать установившуюся между нами связь. Закрыть гештальт.
— Да, — подтвердил Аркадий. — Нора, он прав.
— Но ведь Герман выполнил для девушки эту работу, чтобы ее отец…
— То, каким образом будет платить отец, ее не касается. Ей было важно заплатить самой, чтобы не оставаться в долгу.
— Умная девушка, — заметил Аркадий.
— Ты будешь его носить? — растерянно спросила Лера, глядя на браслет. — Каждый день? Представляю, как на тебя будут пялиться в поселке… да и здесь, на ферме.
Герман сдвинул браслет вверх, под манжету рубашки.
— Сейчас уже не очень жарко, можно сделать так, чтобы никто не пялился.