— А снять его и положить к Аркадию в сейф нельзя?
— Это был совершенно новый опыт, — помолчав, сказал Герман. — Я должен его переварить.
Пришлось довольствоваться этим объяснением. Нора знала, что настаивать не имеет смысла. Герман говорил только то, что хотел сказать. И тогда, когда хотел.
Вечер прошел замечательно. Они сидели вчетвером в гостиной Белого дома, ели, пили, курили, болтали, словом, вели себя так, будто над их головами никогда не сгущались тучи. Герман рассказывал о том, что успел повидать за короткие часы отдыха, Нора и Лера интересовались «что сейчас носят в Европах», Аркадий листал фотографии в его смартфоне и вспоминал собственные поездки за рубеж.
Поздний звонок вынудил его отложить игрушки и удалиться для разговора в кабинет. За столом воцарилось молчание. Лера взяла смартфон Германа и принялась разглядывать фотографии, Герман увлекся раскуриванием сигары, Нора пила кофе. Все думали об одном и том же, и мысли их стали уже пости осязаемыми, когда Аркадий вернулся и, усевшись на место, объявил:
— Всем вольно! Результат признан удовлетворительным, другая сторона приступила к выполнению своих обязательств.
Раздался общий вздох.
— Это еще не все. — Строгим взглядом Аркадий обвел обращенные к нему радостные лица. — В ближайшие дни нам предстоит встретиться со следователем, который уже работает на острове, и ответить на его вопросы. Бояться не надо, дети мои, но подумать что говорить — надо… Герман! — Он постучал костяшками пальцев по столу, привлекая внимание Германа, решившего подлить себе коньячку. — Ты подумал?
— О чем?
Аркадий осуждающе поджал губы.
— О том, о чем я просил тебя подумать неделю назад.
— О! — Герман обворожительно улыбнулся. — Ты о тайничке в проклятом доме?
— Главным образом, о его содержимом.
— Подумал.
— И?..
Глотнув коньяк, Герман зажмурился от удовольствия, облизнул губы и уселся поудобнее, готовясь, судя по всему, произнести длинную речь.
— Письма, док. Письма Елены Гридиной, матери Леонида, где она рассказала во всех подробностях о незаконных махинациях своего бывшего мужа, Андрея Кольцова. Письма, написанные чернилами на бумаге, как в старые добрые времена, с тем, чтобы Леонид мог использовать их при необходимости в качестве оружия против отца. Письма, подлинность которых была бы несомненной для судьи и прокурора. — Он сдержанно улыбнулся. — В наш век компьютерных технологий нет более надежного носителя информации, чем бумага.
— Гм. — Аркадий почесал подбородок. — Они были отправлены по почте?
— Нет. Елена изложила в письменном виде все, о чем, по ее мнению, Леониду следовало знать, и поместила в камеру хранения на Павелецком вокзале. Ключ с номером ячейки передала сыну во время их последней встречи. В день нашего отъезда из Москвы Леонид забрал письма из камеры хранения и передал мне. Чтобы здесь, на Большом Соловецком, я подыскал для них надежное место. Он чувствовал себя хреново и не мог заниматься этим сам.
— Что если Елену Гридину спросят об этих письмах?
— Во-первых, как человек, много лет проживший в Штатах, она отлично знает свои права и, скорее всего, просто пошлет куда подальше любого, кто начнет докучать ей вопросами про личную жизнь. Во-вторых, если вдруг не пошлет, то вполне может солгать, что не писала их. Разве нет? Женщины часто лгут.
— Не чаще, чем мужчины, — произнесла Нора сладким голосом.
— Дорогая, не сбивай меня с мысли. Я пьян и успешно собьюсь без твоей помощи.
— Ладно, — сказал Аркадий. — Продолжим. Ты привез эти письма сюда, на Большой Соловецкий. И куда положил?
— Сначала держал у себя в комнате в Бараке, а когда мы с Норой задумались о переезде в гостиницу, просто сжег.
— Сжег? — изумился Аркадий. — Ты что, дебил?
Герман пожал плечами.
— Мне надоело держать их при себе и думать ежедневно, в чьи руки они могут попасть.
— Герман, что ты несешь? Я не верю, что ты сжег письма, представляющие такую ценность для Леонида.
— Потому что ты меня знаешь.
Аркадий покачал головой.
— Это очень тонкое место, Герман. Надо подумать, почему и зачем ты их сжег.
— Чтобы нечего было предъявить полиции, — вздохнул тот.
— Это понятно, но…
— Хорошо, я подумаю.
— Продолжим. Кольцов-старший приехал на остров за этими письмами?
— Да.
— Откуда он узнал об их существовании?
— Либо от Елены, либо от Леонида. Поскольку на момент его приезда Леонид был уже на Анзере, уточнить не представлялось возможным. Так что это неизвестно мне до сих пор.