— А зачем ты сюда пришел?
— Думал, вдруг почувствую. То, что его убило. Или сожаление о том, что все сложилось вот так… между нами… между отцом и сыном. Бывает же иначе, правда? А у нас вот так. В прежние времена меня это огорчало. Когда я был подростком. Теперь же я стою здесь, смотрю на грязное пятно, оставшееся от моего отца, и не чувствую ничего абсолютно. Как так, Герман? — Он болезненно сморщился. — Как такое происходит с людьми?
— Мы не выбираем родителей, Ленька. Это лотерея. Кому-то повезло, кому-то нет. И от тех, кому не повезло, глупо ожидать того же, что от тех, кому повезло.
— Наверное, ты прав.
— Я точно прав. Ты не обязан скорбеть о кончине своего отца, как не был обязан любить его при жизни. Он тебя не любил.
— Он не любил никого.
— Вот именно. — Герман посмотрел на Нору. — Спускайтесь вниз, ладно? И подождите меня на улице. Мне тут надо… в общем, я недолго.
Смущенная улыбка, интимные интонации… Потомок древнего короля-колдуна, рожденного от морского чудовища. Она так и не решилась поговорить об этом с Аркадием. Побоялась услышать то, что ее разум откажется принять.
— Ладно. — Подойдя к Леониду, она мягко обняла его за талию. — Пойдем, Леня. Здесь неподалеку могилы заключенных ГУЛАГа и рядом лавочки. Посидим как нормальные люди. Если дождь опять не пойдет.
Расположившись на той самой лавочке, где сидел давным давно — сто лет назад или больше?.. — Александр, они закурили, чтобы создать видимость непринужденной обстановки. Нора всегда чувствовала себя сковано наедине с Леонидом, а тут еще слова Кольцова-старшего — «Ты, конечно, в курсе, что они любовнички? Твой приятель Герман и мой сын Леонид», — которые никак не выходили у нее из головы. Интересно, что там делает Герман. В мансарде проклятого дома. Вот сейчас.
Неужели непонятно? Ты видела собственными глазами, как его рука встретилась с рукой призрака, когда пришла туда с ним впервые… потом, конечно, убедила сама себя, что всему виной разыгравшееся воображение, но тогда — тогда ты не сомневалась! И если он способен пожать руку призраку, а призрак способен ответить на пожатие, то почему бы им не заняться любовью, например? Выразить таким образом признательность, симпатию…
От волнения ее охватил озноб, и Леонид это заметил.
— Что с тобой?
— Чем он там занимается, как ты думаешь?
— Думаю, общается со своими друзьми из иного мира.
Черт! Ее догадка оказалась верна!
— Ты так спокойно об этом говоришь…
— Разве это происходит впервые? — Он зевнул. — Нора, прекрати уже закрывать глаза на очевидные факты.
— Стоп! Стоп! Он кувыркается там с каким-то инкубом или суккубом… не помню, кто из них мальчик, кто девочка… и ты говоришь мне, что это нормально и даже не впервые происходит? Кстати, с кем? С инкубом или суккубом? Или для него это не имеет значения?
— Не имеет значения. И я не говорю, что это нормально. Я говорю, что тебе, с учетом твоих собственных ненормальностей, пора бы уже научиться принимать все ненормальности Германа. Когда ты приревновала его к Мышке…
— Он тебе рассказал?
— Да. Не перебивай. Когда ты приревновала его к Мышке, это еще можно было понять. Но к инкубам и суккубам…
Он негодующе фыркнул.
— А ты не ревнуешь? — спросила Нора.
— Сейчас? Нет.
— В день твоего отплытия на Анзер с группой трудников Аркадий предложил Герману остаться на ферме в качестве члена семьи. Герман ответил, что даже если примет это предложение, то сексуальным партнером Аркадия не станет никогда. Иначе ты его убьешь. Аркадия. В припадке ревности.
— Кхм… — Леонид почесал кончик своего точеного носа. — Способен ли я убить Аркадия в припадке ревности? Пожалуй.
— Ничего не понимаю, — пожала плечами Нора. — Ты ревнуешь Германа к Аркадию, но не ревнуешь ко мне. Почему я до сих пор жива, красавчик?
— Потому что ты наша, — ответил он серьезно, даже проникновенно. — Аркадий нормальный, Мышка нормальная. А ты — нет. Ты наша.
— Я самая обыкновенная женщина не первой молодости.
— Да неужели? Посмотри на себя. Бросив работу и квартиру в Москве, ты приперлась сюда, в эту жопу географии, и застряла тут из-за любовника, который моложе тебя на десять лет. Вместо того, чтобы процветать в столице, выходить замуж, рожать детей, покупать мебель, посещать салоны красоты, гулять на каблуках по тротуарам, проводить отпуск на Средиземном море и все такое прочее, ты не вылезаешь из джинсов и кроссовок, скачешь под проливным дождем по лесам и болотам, кормишь собой комаров, красишь волосы у сестры на кухне, врешь полиции и трахаешься с парнем, меньше всего думающем об устроенной семейной жизни. С ним на пару ты видишь и слышишь странное, не сомневаешься в существовании других измерений и дыр в ткани мироздания… Ну и кто ты после этого?