— Шутишь? Какие могут быть секреты между без пяти минут мужем и женой. — Его с хитринкой взгляд ни о чем не говорил.
— Ты меня любишь?
— Господи! Жить без тебя не могу! — Он попытался обнять ее сзади за талию, но она отстранилась. — Ничего не понимаю.
— И у тебя нет другой женщины?
— Я не святой, до тебя, конечно, были, — произнес он вслух, а сам подумал: «Неужели тот ночной кошмар как-то с ней связан?»
Она посмотрела на Углова и грустно улыбнулась.
— Ты не глупый и догадался, что я имею в виду.
«Да не может она ничего знать, — заверил он сам себя. — Не в ее стиле нанимать юного следопыта и устраивать слежку».
— Я жду, — напомнила Марина.
— В настоящее время у меня никого кроме тебя нет, — соврал он не моргнув глазом и стараясь выглядеть искренним.
— Самое страшное для меня — измена, но и ее я готова была простить. — Дмитрий Павлович хотел перебить собеседницу, но она выставила руку вперед ладонью, предлагая выслушать до конца. — Если бы ты сам признался и повинился. Но ты упустил предоставленную возможность.
— О чем ты? — Мужчина решил держаться до конца.
— О чем? — Марина оттолкнула его и прошла в прихожую. Сняла с вешалки сумочку, извлекла оттуда изобличающие фотографии и бросила их в конопатое лицо. — Вот о чем! — И она скрылась в комнате.
Углов склонился и подобрал снимки. Беглого взгляда было достаточно, чтобы трезво оценить обстановку, в которую вверг его неизвестный и ненавистный подросток.
— Не отрицаю — виноват. — Он прошел в комнату. — Но ты должна выслушать мои оправдания.
— Поздно. — И она отвернулась.
— Дело в том, что эти снимки не менее чем двухгодичной давности, — пошел он на хитрость. — Меня не интересует, откуда они у тебя. Но с тобой в то время мы не были даже знакомы…
Она бросила на него взгляд, в котором сквозило отвращение.
— Не юли!
— Прости, милая, прости.
Он сел рядом с женщиной на диван и попытался обнять ее за плечи.
— Отстань, видеть тебя не могу, — передернуло ее.
— Нельзя вычеркивать целый год из своей жизни. Завтра же подадим заявление в ЗАГС.
— Все кончено.
— Дай шанс. Та женщина для меня ничего не значит.
— Своим поведением ты показал, что и я для тебя — пустое место.
— Глубоко заблуждаешься. Клянусь! Она сама ко мне приклеилась.
— А ты такой слабенький и не удержался?
Дмитрий Павлович понял, что слова не возымели должного действия, и опять обнял Марину Владимировну. На этот раз она не смогла отстраниться, а он, применив силу, повалил ее и насильно поцеловал.
— Немедленно отпусти Марину Владимировну! — вдруг раздался, как гром среди ясного неба, голос.
Входная дверь оказалась не запертой на замок, и Груздев, услышав шум, влетел в квартиру, не предупредив звонком о своем приходе. Под мышкой он держал книгу Достоевского «Братья Карамазовы», которую брал почитать у классной руководительницы.
Углов повернул голову, не отпуская женщину, и не мигая уставился на школьника.
— Вот где мы встретились. А ведь я тебя предупреждал, что поймаю!
Он встал с дивана и, набычившись, двинулся к подростку.
Худощавый юноша, который и ростом-то был ниже учительницы, оказался в затруднительном положении. У него чуть задрожали коленки, но бежать и оставить Марину Владимировну одну он и не думал.
— Не трогай парнишку, — сказала учительница усталым голосом.
— Это почему же? Потому, что это ты просила его проследить за мной?
— Дурак! — Дмитрий Павлович до того опротивел женщине, что она не могла даже смотреть на него.
— Ты, я погляжу, умная.
— Уходите отсюда и оставьте Марину Владимировну в покое, — потребовал юноша.
— Нет, молодой дружок, уйти придется тебе. — И мужчина взял его за шкирку.
— Я не позволю вам здесь остаться, — замахал Николай руками, и на пол выпала книга.
— Он, видишь ли, не позволит. — Дмитрий Павлович заломил одну руку подростка за спину и поволок его к выходу. — Да кто тебя станет спрашивать?
Учительница кинулась Груздеву на выручку, но рыжий оттолкнул ее, и она упала в кресло, пролетев полкомнаты.
— Посиди и подожди, пока до тебя очередь не дойдет.
Кандидат в мужья уже не контролировал свои действия, охваченный жаждой мести. Он вытолкнул Николая за дверь, при этом сильно пнув его в живот ногой.
Николай согнулся пополам, и дверь перед ним захлопнулась. Стучать и ломиться не имело смысла, он не тешил себя надеждой, что рыжий добровольно откроет. Бежать в милицию — терять драгоценное время. Николай боялся надолго оставлять учительницу наедине с ее разгневанным ухажером. Он принял, как посчитал сам, единственно верное решение: проникнуть в квартиру другим путем.