— Надеюсь, у его матери, — он кивнул на малыша, — найдется молоко в доме.
— Но дверь же заперта на замок, — догадалась Наташа о намерении парня.
— Невелика преграда.
Виктор с разбега ударил плечом в дверь. Та затрещала, но с первой попытки не поддалась. Зато со второго раза распахнулась.
— Прошу, — пропустил парень девушку.
— Благодарю. — И Наташа нерешительно вошла внутрь.
Девушка нашла и вскипятила молоко, накормив малыша. Перепеленав его в сухую пеленку, она положила его в кроватку.
Виктор невольно залюбовался ладной фигуркой одноклассницы, вспоминая приятные минуты, проведенные с ней когда-то. Он бесшумно приблизился сзади и положил свои руки ей на талию.
Наташа уложила ребенка и повернулась к парню с улыбкой на манящих губах. Их уста слились воедино, и воспоминания о прошлом захлестнули обоих…
Обнаженные и расслабленные, они лежали на чужой кровати еще под впечатлением любовных ласк и под властью истомы в телах.
— Как думаешь, когда Ленка заявится? — лениво поинтересовалась девушка, слегка приоткрыв глаза.
— Не знаю, — нехотя откликнулся Виктор. — Но к выгону коровы на пастбище объявится.
— А вдруг раньше? Наш вид ей не понравится.
— Плевать. — И Виктор перевернулся набок. Щукина, превозмогая лень, все же поднялась и оделась.
— Поднимайся, — бросила она джинсы и майку Колесникову, и тому ничего не оставалось, как последовать ее примеру.
— Может быть, нам не стоит дожидаться хозяйку?
— Я тоже не горю желанием встречаться с ней, но рисковать маленьким человечком не хочу.
— Ничего с ним не случится, — буркнул парень.
— И все-таки.
— Ладно. Похоже, не избежать очередного скандала.
Они беседовали до рассвета, пока в дом не влетела Миронова. Выбитая входная дверь навела ее совсем на другие мысли. И поэтому, когда она обнаружила у себя в комнате непрошеных гостей, на какое-то время лишилась дара речи, чем незамедлительно воспользовался Виктор.
— Вот и гулящая мамаша явилась, — объявил он. — Передаю твоего сына в целости и сохранности.
Лена с ненавистью взглянула вначале на парня, потом перевела взгляд на Щукину.
— И ты тут как тут, вертихвостка?
— Меня ваши проблемы не интересуют, — попыталась та увернуться от надвигающейся грозы.
— Так какого… — Миронова с трудом сдерживала ярость, — ты тут делаешь?
— Твоего сына кормила и спать укладывала.
— У него отец имеется, и мне кажется, что это его прямая обязанность. — И она повернулась к Колесникову. — Забирай ребенка и уматывайте.
— Разбежался, — огрызнулся Виктор. — Прямо бегу и падаю.
Щукина выбрала момент и хотела проскочить мимо рассерженной хозяйки, но та поймала ее за волосы.
— А ты куда?
— Отпусти! — завопила Наташа, разбудив ребенка.
Лена резко дернула Щукину за волосы, и та отлетела в глубь комнаты. Неизвестно, чем бы закончилась их потасовка, не вмешайся вовремя Виктор. Он подскочил к Мироновой и заломил ей руки за спину.
— Подожди меня на улице! — крикнул он Наташе. Дождавшись, когда та выскочила из дома, толкнул Миронову на кровать. На плач ребенка присутствующие не реагировали.
— Справился с женщиной, да? — Лена разминала руки, сгибая и разгибая их в локтях.
— Кто ж виноват? Сама напросилась.
— Значит, все-таки не признаешь сына?
Они уже оба угомонились, и только редкие всхлипывания малыша напоминали родителям о его присутствии.
— Достаточно уже переливать из пустого в порожнее. Наедине я сей факт не отрицаю, но на людях… — И он развел руки в стороны. — Меня можно понять.
— Естественно, — с иронией отозвалась Лена. — Молодой мужчина не желает обременять себя обязанностями папочки.
— Можешь думать что угодно, но моя позиция неизменна.
И он двинулся к выходу.
— Я опять отнесу Васятку твоим родителям, — подперев ладонями подбородок и положив локти на коленки, пригрозила молодая мать.
— Второй раз у тебя этот номер не пройдет, — бросил на ходу парень. — Будь уверена, уж я постараюсь, — заверил он, прежде чем совсем исчезнуть.
— Ну и катись отсюда! — выкрикнула она уже в пустоту.
Только теперь Лена вспомнила о сыне и взяла его на руки. Материнских чувств к нему она по-прежнему не испытывала. От души повеселившись вечером и ночью, она ощутила вкус свободы, а ребенок опутывал ее невидимыми нитями.
«Почему такая несправедливость, что дети всегда остаются с матерью?» — роились в ее голове мрачные мысли.