Дочки дома не оказалось, и женщина, открыв входную дверь своим ключом, вошла внутрь. Порядка особого не было, но удивило то, что у ленивой, по ее мнению, дочери не обнаружила груды использованных пеленок. «Неужели сама все перестирала?» Не очень-то в это верилось. При более тщательном осмотре она нашла лишь несколько нетронутых пеленок, остальных просто-напросто не было. «Куда она сама могла запропаститься с грудным ребенком, ведь на улице уже темнеет?» — промелькнули в голове мысли, которые вызвали волнение. Она решила искать дочь и внука, но поблизости найти их не удалось.
— Валера! — окликнула она Чудина, который раньше учился в параллельном с Леной классе. Он двигался навстречу, обняв за талию незнакомую девушку, вероятно, приезжую. — Лену не видел?
— Здравствуйте, Вероника Федотовна! — заметил ее уже перед самым носом парень, увлеченный своей девушкой. Женщина в ответ кивнула. — Она оставалась на танцплощадке, когда мы уходили.
— А куда же она малыша дела? — машинально задала вопрос Миронова, хотя понимала, что не по адресу.
— Разве вы еще не знаете?
От недоброго предчувствия защемило сердце.
— О чем я не знаю?
— Об этом весь поселок только и судачит.
— О чем?
— Пусть Ленка сама рассказывает, — не стал возлагать на себя ответственность Чудин.
…Прошло какое-то время, прежде чем среди танцующих Миронова увидела свою дочь. Кричать было бесполезно, потому что громкая музыка закладывала уши, напрочь заглушая посторонние звуки. Она с трудом протиснулась сквозь плотные ряды молодежи и потянула молодую маму за рукав платья.
— Ты здесь? — удивилась дочь.
— Идем со мной, — громко сказала Вероника Федотовна, расчищая дорогу свободной рукой. — Где внук? — поинтересовалась уже на улице.
— Дома поговорим, — увильнула дочь.
— Где твой сын? — требовательно повторила женщина, повысив голос.
— Я от него отказалась, — ответила Лена таким тоном, словно это был вовсе не человек, а неудачно приобретенная в магазине вещь.
— Как отказалась? — В голове Вероники Федотовны такое не укладывалось.
— Очень просто, — буднично произнесла молодая мамаша, — сдала обратно в родильное отделение. Думаю, что найдутся бездетные люди, которые его усыновят. А я больше рожать не намерена, пока замуж не выйду.
— И это моя дочь, плоть от плоти! Боже мой! Позор на всю округу!
— Плевала я на окружающих. Если он папаше не нужен, то почему я одна должна нести ответственность?
— Ты мать, — напомнила Вероника Федотовна. — А как же кормление, — спохватилась она, сообразив, что упустила самый главный момент, — он же еще грудной!
— Свою грудь перетянула и молоко пропадет, а искусственников в наше время миллионы.
— Видеть тебя не желаю! Черствая и бездушная!
— Ну и топай домой одна, — вспылила Лена, — тебя в клуб не приглашали.
Женщина смахнула навернувшиеся слезы, но отвернулась и медленно пошла, понурив голову.
Она зашла к Колесниковым и позвала Виктора, но его дома не оказалось.
— Где-то с Наташкой Щукиной шляется, — поведал отец парня.
— Тимофей Сидорович, повлияйте вы на него своим отцовским авторитетом. Пусть заберет сына из родильного отделения, не то попадет мальчик к чужим людям и не увидим мы с вами больше внука.
— Не знаю, что и сказать, — замялся Колесников. — Он клянется-божится, что сын не его.
— Объясните Виктору, что не стоит с этих лет брать на душу такой грех великий, — не унималась Вероника Федотовна.
— Да ты проходи в дом, — выглянула через приоткрытую дверь Варвара Степановна. — Нечего на пороге торчать. Вернется сын домой, мы поговорим с ним. — Она слышала разговор и была в курсе цели визита Мироновой.
…Виктор явился под утро и в приподнятом настроении. Его очень удивило, что родители не спят до сих пор, да еще сидят вместе с Вероникой Федотовной. «Опять возьмутся за старое?» — промелькнуло у него в голове.
— Веселишься? — начал отец, как только сын переступил порог дома. — А ребенка скоро чужие люди заберут.
— Опять двадцать пять, — развел парень руками. — Сколько раз повторять, что непричастен я к его рождению.
— Витенька, миленький, нет у меня к тебе никаких претензий, — вступила в беседу гостья. — Ты только признай ребеночка своим сыном и забери из родильного отделения. Я сама его воспитаю и обещаю, что дочь не подаст на алименты.
Младший Колесников взглянул на несчастную женщину с жалостью. Где-то в глубине души у него шла борьба между совестью и последствиями, которые должны были быть, прояви он мало-мальское благородство.