- Как это больше нет? – Губы онемели и еле двигались, произнося столь страшные слова.
- Ах, простите. Вы же действительно не знаете, что произошло, иначе не спутали бы меня с ней. – Оксана посмотрела на меня уже с большим теплом и сочувствие. – Прошу прощения, что сообщаю вам такую новость, но Ксении Сотниковой не стало почти десять лет назад.
Слюна во рту разом стала горче полыни. Когда Ксюша растоптала мое сердце своими изящными ножками, я думал, что большей боли я не смогу испытать. А теперь мягкий женский голос сообщает мне, что моей первой и единственной любви больше нет. И что умерла она практически сразу же после нашего расставания.
Сердце заходится острой болью, пальцы с такой силой сжимают бокал с водой, что хрупкое стекло лопается, впиваясь в мою ладонь. Но это проходит мимо меня, потому что в голове крутится на повторе одна и та же мысль.
Ксюши больше нет. Ксюши больше нет.
Ксюши.
Больше.
Нет.
Глава 7
Оксана. Наши дни
Я с детства видела отношение отца ко мне и сестрам – мы были не более чем мясо, которое можно будет выгодно продать. Мама тряслась над нашей девственностью, лишь бы не разозлить главу семейства, а мы в это время постигали идеальное светское образование. Чем большими умениями владела девушка, тем на лучший брак она могла впоследствии могла рассчитывать. Жестокий рабовладельческий строй, который завернут в красивую обертку под названием “я знаю, что для тебя будет лучше”.
Так что можно смело сказать, что я отдала невинность Денису осознавая, что будет, когда об этом станет известно отцу. Именно когда, а не если. Возможно поэтому чудовищный и жестокий поступок семья не казался мне чем-то неожиданным, а вот предательства моего любимого меня убило.
Ведь не отец, а Денис клялся мне в любви, обещал, что мы всегда будем вместе, убеждал сбежать из дома, чтобы стать счастливыми. Не отец сразу же залез на мою сестру, как только понял, что за порченный товар он не получит ни копейки приданного, а вот Оленька готова озолотить молодого жеребца.
Мне не пришлось бедствовать. Я порой жила в самых дешевых хостелах и питалась дошираком, но у меня всегда был Артем, к которому можно было обратиться за помощью в особо трудный период. За все десять лет брат финансово помогал мне не более трех раз, все остальные заслуги сугубо мои.
Ксения Сотникова умерла, ее убил точным ударом в сердце самый близкий человек. И тем отвратительнее было наблюдать мировую скорбь в глазах ее палача.
Если бы Оксана Керенская была бы обычным человеком, а не возникла из ниоткуда десять лет назад, она бы искренне сочувствовала такому горю. Я вижу его подлую натуру насквозь, но продолжаю играть свою роль, нисколько не сомневаясь, что рано или поздно Денис узнает, что его обманули. Его реакция меня не пугает, наоборот, с удовольствием понаблюдала бы как перекосится его лицо от этого факта.
- А вы не знаете, что именно произошло? – Он с силой сжимает в руке чашку кофе, чтобы скрыть от меня дрожь в руках. Мне, как воспитанному человеку, остается делать вид, что ничего это нет. И мой собеседник цветом лица не соперничает с белизной скатерти.
- Не интересовалась. Если честно, меня пару раз путали с Ксенией еще при ее жизни, а потом наткнулась в журнале разворот, посвященный ее кончине. Семья особо не распространялась на этот счет, но их можно понять. Когда родители хоронят своих детей, это поистине ужасно.
И снова с моих словах ни капли лжи. Маленький факт, который лучше самых пространных речей охарактеризует тот змеиный клубок, где мне довелось прожить восемнадцать лет, - отец меня не искал сам и запретил этот делать кому-либо еще. Я не дурочка и понимала, что при желании ему не составит труда разыскать меня за сутки, ведь меня прятало не ФСБ, а три парня, которым явно был не по зубам столь матерый противник. Однако, спустя пару дней после моего побега, в сети промелькнула информация о том, что младшая дочь известного коллекционера и антиквара Сотникова трагически их покинула, в самом расцвете сил. Было даже нечеткое фото с похорон в семейном склепе, в родовом поместье.
Текст статьи был сухим и максимально лаконичным, хотя прямых подтверждений моей гибели в ней не было. Лишь намеки и витиеватые фразы. Единственной подлинной вещью была лишь урна с прахом. Только в ней покоился пепел Аделаиды, любимой гончей отца, которая скончалась от старости. Мелкий плевок в мою сторону, похоронить на моем месте в склепе прах собаки, тогда как от родной дочери он предпочел отвернуться. Не то, чтобы я жалела, скорее мне уже было все равно.