- Скорее всего, Оксана просила не напрямую, а через его жену, Динару. Ты с ней знаком, она основательница бренда нижнего белья “SelfLove”. Твоя Вика осталась от него в полном восторге и прожужжала мне в прошлую встречу все уши.
Этот поворот оказался для меня полнейшей неожиданностью, но, с другой стороны, многое прояснил. Неприязнь госпожи Сотниковой становится вполне объяснимой. Она знает, что я практически женат и стремится оградить подругу от тлетворного влияния кобеля и развратника. Еще один кусочек встает на свое место. Может быть, Артем терпит около своей жены какую-то стилистку лишь потому, что она очень похожа на его сестру? Меня не посвящали в их семейные связи, но Ксюша десять лет назад отзывалась о нем с большим теплом. И все равно, что-то не сходится в этой картине дружбы и преданности, так что, проигнорировав пространные речи Ромы, я хватаю папку и принимаюсь жадно ее листать.
На первой же странице приклеен ярко-оранжевый стикер, на котором убористым почерком Зевса написано два слова – “Очень смешно”. Мне немного непонятно откуда в нем столько сарказма, но сейчас совсем не до этого. Я спешно листаю какие-то выписки и ксерокопии, но не нахожу ни одного документа похожего на медицинское заключение. Свидетельство о смерти также отсутствует, зато зачем-то приложено свидетельство о рождении Ксении Сотниковой. Последний лист представляет собой докладную, оформленную начальником службы безопасности по всем правилам. С учетом того, что такие писульки я от него никогда не требовал, становится понятно, что Зевс был очень зол, когда ее составлял. Отгородившись от монотонной речи Ромы, погружаюсь в чтение.
“Проведя подробную проверку по факту гибели Ксении Сотниковой и подняв все свои связи, вынужден с прискорбием сообщить, что все это время гонялся за пустотой. Ни одно медицинское учреждение нашей необъятной страны не констатировало смерть этой гражданки. Скажу больше, фотографии с якобы ее похорон подлинные, только усопшая не Ксения Сотникова, а любимая охотничья собака Николая Сотникова, ее отца. Информация, которую семейство предоставило прессе, гласит, что Ксении больше с ними нет, что тоже является правдой. Потому что десять лет назад она покинула отчий дом и сменила имя, ни разу больше не связавшись со своими родственниками. Так что, босс, ваша покойная очень даже живая и продолжает здравствовать под другим именем. Теперь она не Сотникова Ксения Николаевна, а Оксана Александровна Керенская. С документами, кстати, ей помог Марат Зимин, лучший друг ее брата Артема Сотникова.”
Жива… Она все же жива. Вспышка радости тут же сменилась приступом ярости. Я с самого начала чувствовал, что передо мной Ксения, но эта стерва смотрела мне в лицо и нагло врала. При этом еще и смотрела на меня с таким сочувствием, что было невозможно не поверить. Получается, она специально подобралась поближе ко мне, чтобы… А собственно, чтобы что? Это Ксюша потопталась на моих чувствах, использовав как временную игрушку перед свадьбой. Что еще ей может быть надо? Хочет меня вернуть? Ей глупо рассчитывать на что-то, кроме роли моей подстилки. Я с силой стискиваю в руке ручку, не успевая одуматься и остановить яд, срывающийся с моих губ.
- Да зачем вообще Оксане тебе помогать? Какие бонусы ты ей пообещал?
- Не перегибай палку. – Друг мрачнеет и поднимается с дивана. – Она современная девушка и не считает, что должна в отношениях быть беспомощной девицей. Если у нее есть возможность помочь своему мужчине, Оксана с радостью это сделает.
- Кому помочь? – Кажется, у меня начались слуховые галлюцинации.
- Мне. Своему мужчине. Ты вообще меня слышал? Мы встречаемся уже несколько месяцев, до этого я полгода ее добивался. И совершенно точно тебе о ней рассказывал.
- Получается, ты нализал нам хорошего адвоката? – Эти слова были совершенно лишним, но у меня никогда не получалось держать себя в руках, если дело касалось Сотниковой. Даже если эта сука оказалась настолько наглой, что пробралась в постель моего лучшего друга, лишь бы добраться до меня.
- Да пошел ты! – Рома еле сдерживает желанием набить мне морду и вылетает из кабинета, хлопнув дверью, оставляя меня вариться в моем дерьме.
Ручка с треском ломается в моем кулаке, потому что перед глазами всплывают отвратительные сцены их близости. Неужели с ним она так же стонет, так же отчаянно прижимается всем телом и царапает ему плечи во время оргазма, а потом так же сворачивается под боком клубочком и довольно мурлычет? Это он покупает ей развратное кружевное белье?